В дверях библиотеки Абдуллы ждет грозный Джинн, готовый рассказать о загадочной книге Тани Гроттер и трона Древнира. Стойкое сопротивление боли в сочетании с белой искрой магии создают напряженную атмосферу для этого древнего текста, который тяготеет к секретам истории и неизведанных сил....
О, ситуация на поле вновь накаляется! Пламягасительный мяч, столь любезно «подаренный» нам Пуппером, опять в игре… Его перехватывает Семь-Пень-Дыр. Идет на прорыв к Кенг-Кингу… Неужели прорвется? Но нет! Пылесос Пня начинает чихать и снижает скорость. Засор карбюратора или опять Кэрилин Курло? Я склоняюсь ко второму объяснению, тем более что сама Кэрилин отворачивается с подозрительно неприкаянным видом. Бэд-Фэт-Рэт и Жульсон прижимают Пня к земле и гонят его прямо на барьер. Пень, понимая, что сейчас лишится мяча, передает пас Лизе Зализиной…"
"Таня подула на обожженную руку и заставила себя забыть о боли.
К тому же внутренне Таня испытывала неловкость. Смущал ее потерянный вид Гурия Пуппера, перед которым она ощущала себе виноватой. Ну не странная ли игра, когда играют все остальные, а двое лучших – она и Пуппер – пока держатся в стороне?
– О-Фея-Ли-Я вновь начинает играть на флейте, – продолжал Ягун.
Стадион взревел. Тибидохские болельщики бросали в воздух вопилки, сигнальные искры, запускали салюты. Академик Сарданапал на радостях обнял Медузию. Та так смутилась, что две змеи у нее на голове завязались в узел.
Тарарах бросился обнимать Зубодериху, но его нос внезапно уткнулся в белый, пахнущий нафталином мундир. Оказалось, пока он смотрел матч, Зубодериха встала и куда-то пересела, а рядом с Тарарахом теперь покачивался с полузакрытыми глазами Спящий Красавец.
Маг Фудзий, сидевший с другой стороны от Тарараха, встал и, пугливо оглядываясь, воробушком запрыгал куда-то. Один вид Спящего Красавца внушал ему ужас.
