В дверях библиотеки Абдуллы ждет грозный Джинн, готовый рассказать о загадочной книге Тани Гроттер и трона Древнира. Стойкое сопротивление боли в сочетании с белой искрой магии создают напряженную атмосферу для этого древнего текста, который тяготеет к секретам истории и неизведанных сил....
Населяющие ее баб-ёжки – а их внутри около двух десятков – бодро карабкаются по пожарной лестнице, помогая друг другу…
Многоэтажка, сотрясая стадион, переместилась на другой конец поля. Пыль улеглась. Снова можно стало дышать без платков.
– Склепова, а Склепова! – жалобно попросил Шурасик.
– Чего тебе? – огрызнулась Гробыня.
– Не вертись! Дай мне списать с твоей спины, что я раньше писал.
Гробыня молча вырвала у него из рук блокнот и швырнула его на поле.
– А чукотские чумы? – умиленно воскликнул Баб-Ягун.
На этот раз атакующий сглаз был таким мощным, что не помогла даже защитная жилетка. Ягун слетел с комментаторской вышки и пропахал носом песок. Оскорбленная Лукерья-в-голове-перья гневно захлопнула ставни.
Пока Баб-Ягун отряхивался и вновь забирался на вышку, судьи закончили распределять баллы за второй этап. Призовую ленточку получила Лукерья-в-голове-перья. Второе место осталось за Солониной Андреевной.
Тем временем команда домовых и десяток джиннов-драконюхов пытались извлечь из трубы застрявшую Матрену Большую. Толстуха охала и проклинала тех, по чьей милости полезла в трубу.
– Я прям зверею! Нет чтоб разобраться, а потом уже сглазами швырять! – возмутился Баб-Ягун, вновь угнездившись на вышке.
