Грозовая стихия атакует магическую школу Тибидохс, а в заброшенной сторожке Таня Гроттер находит древнее пророчество. Если выпустить древнего духа, произойдет катастрофа: Золотая Пиявка заползет в магический огонь и рвущаяся веревка разрушит все вокруг. Тане предстоит предотвратить беду и...
Раздел Chitat.online для книги «Таня Гроттер и Золотая Пиявка» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Грозовая стихия атакует магическую школу Тибидохс, а в заброшенной сторожке Таня Гроттер находит древнее пророчество. Если выпустить древнего духа, произойдет катастрофа: Золотая Пиявка заползет в магический огонь и рвущаяся веревка разрушит все вокруг. Тане предстоит предотвратить беду и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Дмитрий Александрович Емец Детские книги Детская фантастика подборки серии
Грозовая стихия атакует магическую школу Тибидохс, а в заброшенной сторожке Таня Гроттер находит древнее пророчество. Если выпустить древнего духа, произойдет катастрофа: Золотая Пиявка заползет в магический огонь и рвущаяся веревка разрушит все вокруг. Тане предстоит предотвратить беду и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Под кипой тетрадей, в которые она предпочла не заглядывать, обнаружился большой фотографический снимок в рамке, На снимке – обычном, неоживающем лопухоидном снимке – было запечатлено все семейство Дурневых, включая вредоносную таксу Полтора Километра, С обратной стороны фото была подклеена глянцевая бумажка, на которой круглым каллиграфическим почерком тети Нинели было написано:
""Танюше на долгую память
Обожающие тебя
дядя Герман, Пипочка и тетя Нинель"".
– Ого-го! Да я у них теперь в любимицах! Просто хоть лопайся от счастья! – поражение воскликнула Таня.
Кажется, от удивления она произнесла это слишком громко. Гробыня заворочалась во сне и, зевая, села на кровати.
– Привет, родная! Вернулась? Мы с Гунькой жутко переволновались, когда ты упала!.. Представляю, какой был бы облом, если б очень темные не выиграли у темных!.. Не возражаешь, если я ещё посплю? – Гробыня снова зевнула и зарылась щекой в подушку.
– О нет! Только не говорите мне, что Гробыня моя лучшая подруга! Спятить можно! – простонала Таня.
Это была последняя капля. Ванна терпения переполнилась и залила соседей. Толчком ноги Таня зафутболила под кровать возмущенно заскрипевший футляр, выскочила из комнаты и решительно направилась в библиотеку.
«Надо, наконец, понять, кто из нас спятил! Или я, или весь остальной мир! Ягге сказала, что все началось десять лет назад. Просмотрю подшивку магзет за последние одиннадцать, лет!» – решила Таня.
* * *Джинн Абдулла никогда не спал и никогда не ел. От этих вредных привычек он был абсолютно свободен. Зато Абдулла в полной мере страдал от третьей, не менее пагубной привычки: день и ночь, в любое свободное время он строчил длинным пером из хвоста гарпии, то и дело обмакивая его в ядовитую слюну подземного пса Цербера.
Фундаментальный труд, на который древний джинн расходовал все свои старческие силы, был озаглавлен очень просто и непритязательно – «Поэма тысячи проклятий». Поэма эта, как следовало уже из её названия, состояла из тысячи самых роковых, самых убийственных стихотворных проклятий, которые могло породить только иезуитское воображение древнего джинна.
Увязая в поэтической трясине, составленной из имен древних духов и черномагических реминисценций, Абдулла порой так увлекался, что не замечал даже того, что происходило у него перед носом. Тот, кому посчастливилось попасть в библиотеку в такой час, мог сколько угодно бродить между стеллажами и брать книги даже из закрытого доступа. Невозможно было только вынести их: на дверях стояли слишком мощные опознающие заклинания. Но опять же такое благословенное время наступало лишь тогда, когда Абдулла бывал укушен своей злоречивой музой, у которой вместо языка было осиное жало.
Но, увы, в этот раз Тане не повезло.
