В мрачной атмосфере средневековой криминальной лаборатории ждет приключение Таня Гроттер, белого мага с чередой опасных заклинаний. Здесь она столкнется со своими худшими слабостями и должен будет использовать все свои силы, чтобы оставаться в живых.
– Попробуй что-то новенькое, простак! Я никогда не боялась боевых искр! Неужели ты думаешь, что белые маги, которых я убивала, не защищались? Взять того же Лео Гроттера! Они с женой осыпали меня целым дождем искр, но я все равно их убила! – захохотала Та-Кого-Нет.
Баб-Ягун схватил Таню за руку.
– Ты слышала? Так, значит, это она убила твоих родителей! А я думал... – прошептал он.
– Я же тебе говорила, что это не Сарданапал! Это Чума! Проклятая убийца! – крикнула Таня. Мертвая старуха осклабилась.
– О, мне уже льстят? Да, это я! А теперь пора поставить точку в нашем затянувшемся споре!
Чума-дель-Торт вскинула сразу две отрубленные руки и осыпала Сарданапала градом искр из множества колец, что были у неё на пальцах.
Забившись в угол, Таня и Баб-Ягун наблюдали, как Чума и Сарданапал состязаются в магии. Это была настоящая высшая магия – магия, в сотни раз искуснее той, что они отчаянно и часто без толку зубрили на занятиях.
Зеленые и красные искры сталкивались в воздухе. Шипели, исходили едким, вонючим дымом, лопались.
"Тане и Баб-Ягуну показалось, что они захлебываются, но вода внезапно спала, и ребята поняли, что их одежда осталась сухой. Значит, все происходило лишь в их сознании. А там, где только что кипела вода, уже свирепствовал ураган, потрясавший подвалы много повидавшего на своем веку Тибидохса.
Чума-дель-Торт хохотала, выкрикивая заклинания. Сарданапал был сосредоточен. Лишь плясали его длинные усы и бурлила борода, превратившаяся в водяной поток, в котором гасли неприятельские искры.
Вскоре Таня стала замечать, что академику приходится тяжко. Самый великий из ныне живущих волшебников был изначально поставлен в неравные условия. Магия из множества колец Чумы была сильнее. Та-Кого-Нет успевала вспыхнуть десятью искрами, пока он выбрасывал одну. К тому же у Чумы был талисман Четырех Стихий, делавший её неуязвимой.
Внезапно Баб-Ягун вскочил.
– Сарданапал, осторожно! – крикнул он. – Она собирается...
– А ну не смей подзеркаливать, щенок! – рявкнула Чума.
Вскользь пущенная красная искра отшвырнула Ягуна на стену, как тряпичную куклу. Таня, чей взгляд был прикован к костлявым рукам Чумы, внезапно заметила, как на мизинце старой убийцы медленно зажигается ещё одно кольцо. Это был тонкий и невзрачный черный ободок.
