Автор
В глубине классной комнаты нарастает паника: учительница встает и медленно направляется к «галерке». Это двойные листочки… за что? Каждый жест училки усиливается страхом, когда она оказывается рядом. Закрыв глаза, чувствуешь толчок паники, как будто сердце уходит в пятки....
Развожу твои ноги в стороны и замираю…
— Ну что ты там меня щекочешь? Давай уже приступай к делу.
— Подожди. Я убираю у тебя паутину между ног, за шесть-то лет.
— Ну и как, успешно?
— Да, уже освободил вход. Ты разве не чувствуешь мои пальцы?
— О да… вот так хорошоооо. Апчхи!
— Будь здорова. Я в тебя сейчас войду.
— Ой, стой. А что это у тебя на лбу, Петя?
— Лоб, — пытаюсь не засмеяться, но это становится все труднее.
— Нет. Ой… это лук от моей картошки. Видимо от чиха вылетел из зубов.
— У тебя такие большие щели между зубов.
— Обязательно. Петя, я уже вся горю. Ты собираешься меня удовлетворять?
— Горишь?
— Да. Я уже вся взмокла.
— Ну раз так, то дааааа… Ты почему не охаешь и не стонешь?
— А что уже надо? Ты вошел?
— Въехал.
— Ну тогда охо-хо. Охо-хо.
— Это ты что сейчас кончила?
— Ох-ох — ох. Типа, да, — уже не сдерживая смеха, выдает Василиса. — А ты что не понял?
— Я думал это Санта-Клаус поздравляет меня с Рождеством.
— Рановато, Петр Васильевич.
— Думаю, стоит оставить тебя такой. За побег.
— А я думаю, не стоит.
— А может, хватит дурью страдать, а, Вась? — вполне серьезно произношу я. — Ты зачем сбежала, как малолетка?
— Хотелось побыть наедине со своим позором.
— Тю, тоже мне позор. Ну не обосралась же ты при мне, чего переживать-то?
— Действительно. Ну тогда пусть будет так: я хотела просто побыть одна. Петь…
— Заткнись, вот чую какую-то херню ляпнешь сейчас. Не надо. Мы взрослые люди. Может, хватит дурью маяться, и пора решить для себя, чего ты хочешь? Разбуди в себе добермана, а не трясущуюся чиахуя хуя.
Кидаю трубку на диван. Сам не понял, какого хрена так разозлился. Хотя, знаю. Инициативы от нее хочу, блин. А еще, чтобы сохла по мне, точно так же, как и я по ней. Дожил.
А ведь я бы мог сейчас спокойно перевести все снова в шуточное русло. А еще лучше просто прийти к Василисе и затрахать так, что и слова потом не вякнет. А, впрочем, почему нет? И коню ясно, что она ко мне неравнодушна.
Еще несколько секунд прожигал взглядом дверь, а потом, не раздумывая, надел кроссовки и вышел на улицу.
Глава 22
Открываю дверь и выхожу на улицу босиком. Глубоко вдохнула прохладный воздух. На душе полный раздрай. Я напоминаю себе наркоманку, пришедшую однажды ко мне на прием. Та не знала куда себя деть, и сейчас я точно так же чувствую себя. То к сараю зачем-то подхожу и перекладываю дрова, то провожу ладонью по волосам.
