История советского танкиста, вчерашнего студента, который в начале войны попадает в штрафную роту. Пройдя испытания боями, он превращается из штрафника в боевого воина, участвуя в ключевых сражениях Великой Отечественной войны и борясь за выживание.
Раздел Chitat.online для книги «Танкист-штрафник (с иллюстрациями)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
История советского танкиста, вчерашнего студента, который в начале войны попадает в штрафную роту. Пройдя испытания боями, он превращается из штрафника в боевого воина, участвуя в ключевых сражениях Великой Отечественной войны и борясь за выживание.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
История советского танкиста, вчерашнего студента, который в начале войны попадает в штрафную роту. Пройдя испытания боями, он превращается из штрафника в боевого воина, участвуя в ключевых сражениях Великой Отечественной войны и борясь за выживание.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Проскочили не останавливаясь километров двадцать, по кружным глухим дорогам. Немцев встретили лишь один раз. По параллельной дороге шли три больших грузовика. На нас в тумане они внимания не обратили. Передний край остался довольно далеко позади.
Потом нырнули в лес. Не такой густой, как под Брянском, но место выбрали глухое. Укрыться можно. Прежде всего осмотрели технику. «Тридцатьчетверка», которой командовал командир второго взвода, дымила. Где-то лопнул маслопровод, потекло масло, сильно нагрелся и едва не заклинил двигатель. Крылов обошел танк и сказал взводному лейтенанту Подгайцу:
– Семен, ты хоть мне друг-приятель, но делай что хочешь. Танк должен бегать. Мы всего двадцать верст прошли, а он издыхает. Хреново ты технику подготовил. Не исправишь, кровью будешь искупать. На дороге встанешь, и в одиночку до конца драться будешь.
В общем, дал нам понять, что спрос со всех одинаковый. Хотя отмечу сразу, что технику нам выдали далеко не новую, может, за исключением танка Крылова. Моя «тридцатьчетверка» была латаная-перелатаная, обгоревшая изнутри. Виднелись следы замытой, небрежно закрашенной зеленой краской крови. Командир нашего первого взвода, Глазков Михаил, после марша вместе со мной проверил двигатель и ходовую часть. Небольшого роста, широкоплечий, из спортсменов-борцов, он показался мне мужиком надежным. Воевал с февраля, был два раза ранен, с людьми обращался спокойно, без криков. Мою историю он знал хорошо. Когда я ему рассказывал, Михаил головой покачал:
– Хоть и контуженный, но гранаты надо было отыскать. Взорвал бы танк, и никаких вопросов. Ладно, чего теперь. Всякое бывает.
С экипажем мы сошлись тоже. Механик-водитель, как всегда, чуть старше, но простой, без премудростей, как у Грошева и последнего моего механика. Звали его Николай (фамилию не запомнил). Угодил в штрафники за то, что укатил с позиции на поврежденном танке с погибшим командиром и заряжающим. Ему тоже вменили в вину, что пушка была исправна, имелись снаряды, и он вместе со стрелком-радистом мог продолжать бой.
– Может, и струсил, – не скрывал Николай. – Одним снарядом и командира танка, и башнера разорвало. Под ногами – лужа крови, человеческие ошметки разбросаны. Как тут не испугаешься?"
"Заряжающим был Мотыль Степан. Долговязый для танкиста, хоть и костлявый, но с мощными плечами. Он с легкостью ворочал тяжелые снаряды, мог легко выбрасывать через люк стреляные гильзы. С широким ртом, конопатый, он выглядел простым деревенским парнем. В штрафники попал по дури. Возвращался ночью от подруги, его пытался задержать патруль. Если бы в патруле были сержант и рядовые, может, все обошлось. Но старшим оказался лейтенант, которому в горячке влепил в глаз пытавшийся убежать перепуганный танкист.
