Зато не обошел нас замполит бригады вместе с капитаном Бутовым, начальником разведки, который в свое время звал меня к себе, а когда я отказался, обвинил в трусости. Прикатил он на новеньком американском бронетранспортере с крупнокалиберным пулеметом."
"Кроме замполита, комсорга там было человек шесть охраны и молодой старший лейтенант из породы тех, кто трется возле начальства. Единственным человеком, которому я обрадовался, был комсорг. Он привез газеты, расспрашивал о прошедшем дне. Капитан Бутов переговорил с Таранцом, оглядел меня:
– Ну, как твой лейтенант?
– Что как? – удивился Таранец. – Я вместе с Волковым полгода воюю. Пушечный дот сегодня взорвал, гаубичную батарею под его командой уничтожили.
– И немцев батальон перебил, – ехидно подсказал Бутов. – Герой!
Антона Таранца, бывалого танкиста, трудно было вывести из себя. Не замечая подковырки, сказал, что первая рота поработала неплохо. Когда вышибали фрицев, может, сотню и положили. А по взводам не делили.
– Не принято у нас кроиться.
– У кого у вас? – в наступившей тишине спросил капитан.
– У танкистов, – вызывающе ответил Таранец.
Старлею нечего было терять. Командир танковой роты тот же танкист. Всегда вместе с ротой, которая только перед наступлением насчитывает десять машин. Пять машин мы потеряли. Если пригонят два отремонтированных танка, то их станет семь штук. Во втором батальоне, по слухам, и половины машин не осталось.
– А я уже не танкист, по твоему высокому разумению? – вскипел выпивший начальник разведки.
Мы все, снимая напряжение после боя, хорошо выпили. Конечно, Бутов, как штабной начальник, мог подсыпать говна любому из нас. Но опасно заводить человека, вышедшего из боя. А Таранец, кажется, уже завелся.
– Конечно, танкист, – подтвердил Антон, разливая спирт по кружкам. – Ты же на броне к нам подкатил, а не на велосипеде.
– Какой еще велосипед? Очумел совсем.
– Может, и очумел немного, – согласился Антон. – Когда обгорелые куски ребят в могилу опускали.
Напряжение снял замполит. Предложил выпить за погибших. Все встали. Старлей, адъютант или ординарец Бутова, начал было искать свою кружку, но Таранец погнал его:
– Иди… иди… здесь танкистов и десантников поминают. Жополизы в другом месте пьют.
Бутову это, конечно, не понравилось, но он промолчал.
Вот так и пообщались. Хорошо принявший на грудь Антон обнимал меня:
– Эх, Леха. Жизнь собачья, и командиры некоторые хуже собак. Воевали нормально. Ты пригляди ночью за постами… и чтоб утром похмелиться чем было.
Поспать нам не дали. А насчет похмелиться? Мало кто из танкистов рисковал выпивать перед боем. На войне жизнь у нашего брата не слишком длинная, а пьяный – сгоришь, в буквальном смысле, как свечка. Реакция у пьяного замедленная.