Алексей Дмитриевич Волков — танкист-штрафник, его жизненный путь в войну описывается как череда неудач и случайностей. За шесть месяцев он сменил семь сгоревших танков и был выведен из строя из последнего. Их жизнь кратка на войне, но у Алексея Дмитриевича она затянется в годы войны, переполненная ранениями, контузиями и бездействием между боёв....
На этот раз предательски затряслась и левая рука. Это не укрылось от взгляда подполковника.
– Расслабляешься после боев? Ну, что же, не осуждаю. Однако меру знать надо.
– Это не от водки. Контузия.
– Пусть так.
Пошел разговор о боях на плацдарме, под Киевом и Фастовом. Гаценко важно сказал:
– Я первое представление на орден завернул. Посчитал, что ты еще не заслужил. Но когда присмотрелся, решил, что награду повыше, чем Красная Звезда, заслуживаешь. Для меня бумажки не имеют значения. Пусть ты штрафником был, из окружения два раза выходил.
"Такой грамотной речи в отношении себя я отродясь не слышал. А может, Гаценко по-другому и не умел говорить?
Рука дернулась совсем некстати, и на зеленом сукне появилось темное пятно. Чай был крепкий, не иначе, индийский. Гаценко отмахнулся от извинения (пустяк!) и развел бодягу еще минут на пятнадцать. Доверительно сообщил, что работа с людьми чертовски трудная. Умело подобранные кадры – залог успеха.
– Вот недавно лейтенант из госпиталя пришел. Орденоносец, Харьков брал, шестьдесят уничтоженных фашистов на счету имеет. Приняли, что называется, с душой. Получай взвод, новую машину, честно сражайся. А он что сотворил!
При этих словах Гаценко сделал паузу, поднял вверх указательный палец с аккуратно подстриженным ногтем:
– Вывел из строя в разгар наступления боевую машину!
Я знал суть дела. Дурацкая случайность. В первом батальоне взводный, преодолевая ров, зацепил стволом землю.
– Прямо скажу, – поучал Гаценко. – Я крови никогда не жажду, но в данном случае налицо полнейшее разгильдяйство. Такого надо было разжаловать до рядового, пусть искупает вину в полной мере.
– В танковых экипажах рядовых должностей штатами не предусмотрено.
– Я в переносном смысле говорю, – отмахнулся Гаценко. – А ты что, оправдываешь разгильдяя?
– Нет.
Однако моя реплика не слишком понравилась замполиту.
– В тебе, Волков, еще много интеллигентной трухи осталось. Ненужная, вредная штука. Впрочем, не ты один такой. Учись у достойных командиров.
– Учусь. У майора Успенского. Мы с ним вместе в одной бригаде воевали.
– Ладно, свободен, – закруглил воспитание подполковник.
