Алексей Дмитриевич Волков — танкист-штрафник, его жизненный путь в войну описывается как череда неудач и случайностей. За шесть месяцев он сменил семь сгоревших танков и был выведен из строя из последнего. Их жизнь кратка на войне, но у Алексея Дмитриевича она затянется в годы войны, переполненная ранениями, контузиями и бездействием между боёв....
Такие вещи, как Ленинградская блокада, где дети и женщины десятками тысяч от голода вымирали, как я понял, их и на хрен не интересовали. Они на подъеме тогда были, считали, что первую скрипку в войне играют.
Числа 21 июня один из американских аэродромов крепко бомбили. Зарево стояло на полнеба, ухало, гремело. Трассеры полосовали темноту, уходили в багровые облака. Зенитная оборона сбила сколько-то «юнкерсов», но и бомбардировщики Б-17 горели вовсю. До линии фронта было километров 400, налет оказался неожиданным, к тому же ночной.
В сорок четвертом отношения с союзниками были дружеские, теплые. Если бы нас не придерживали политработники, еще бы крепче дружили. Выпить и гульнуть и мы и они были не против.
Четвертое военное лето проходило под знаком наших военных побед. Мощное наступление в Белоруссии началось 23 июня, а 3 июля уже освободили Минск. Внезапный и хорошо продуманный удар, отбросивший фрицев далеко на запад.
Ну а теперь несколько слов о житье-бытье в Полтаве.
С удовольствием посиживали в харчевнях, пили пиво, общались с местными жителями. Сказать, что они смотрели на наши награды и погоны с восхищением, не могу. Полтава – это не Россия, героями нас не считали. Освободили от немцев – спасибо. Но, как я понял, многие и при немцах жили неплохо.
С девушками у меня не слишком складывалось. Проводил с танцев раз-другой девчонку лет восемнадцати, а мне уже двадцать два в апреле стукнуло. На третий раз мамаша у дома встретила и отшила.
