История советского танкиста, вчерашнего студента, который в начале войны попадает в штрафную роту. Пройдя испытания боями, он превращается из штрафника в боевого воина, участвуя в ключевых сражениях Великой Отечественной войны и борясь за выживание.
Раздел Chitat.online для книги «Танкист-штрафник (с иллюстрациями)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
История советского танкиста, вчерашнего студента, который в начале войны попадает в штрафную роту. Пройдя испытания боями, он превращается из штрафника в боевого воина, участвуя в ключевых сражениях Великой Отечественной войны и борясь за выживание.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
История советского танкиста, вчерашнего студента, который в начале войны попадает в штрафную роту. Пройдя испытания боями, он превращается из штрафника в боевого воина, участвуя в ключевых сражениях Великой Отечественной войны и борясь за выживание.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– У меня мужа в августе под Смоленском убили. Чего мне их ждать?
– А чего тогда выделывалась? – удивился Шуваев. – Ладно. Показывайте раненых.
– Повежливее, Егор. Зовут вас как?
Батаева Клавдия Марковна."
"Она уже склонилась над самым тяжелым из раненых, с пробитым животом. От лежавшего без сознания человека пахло нечистотами. Пока акушерка мыла руки, Войтик на правах коллеги по профессии рассказал, что, видимо, у раненого что-то лопнуло внутри и надо делать срочную операцию.
– Не болтайте, чего не знаете, – протирая пальцы марлей со спиртом, оборвала его Батаева, – самопроизвольное сокращение кишечника. Отнесите его подальше. У него перитонит в последней фазе. Безнадежный. Хорошо, если час-два протянет. У меня обезболивающего нет. Если очнется, налейте спирту или самогона. Давайте вон того, с распухшим лицом.
Батаева приказала посадить раненого осколком в челюсть спиной к пеньку, разжать рот и крепко держать челюсти. Внимательно оглядев его, приказала убрать с костра чугунок. В круглой банке из нержавейки прокипятили хирургический инструмент. Я глянул на щипцы, скальпели, зажимы. По спине побежали мурашки.
– Слушай, лейтенант, – заговорила акушерка. – Надо вытаскивать осколок. Не вытащим – пойдет заражение. Удалять тоже опасно. Я не знаю, какой он величины. Может умереть.
Князьков молча закурил. Глянул на Ивана Войтика. Тот неопределенно пожал плечами.
– Умрет, если не вытащить, – наконец подтвердил он. – И так едва дышит.
– Тогда тяните.
Красноармеец, до которого дошел смысл разговора, замычал и попытался вскочить. Его держали человек пять. Акушерка, несмотря на холод, осталась в одной кофте, завернула до локтей рукава:
– Не бойся, парень, мы сделаем все быстро.
Но осколок не поддавался. Кричать раненый не мог, только сипел. Один из танкистов, не удержав руку, отлетел в сторону. Ошалевший от боли человек оттолкнул Батаеву.
– Держите, мать вашу… – заорала она.
Теперь навалились вшестером, и я в том числе. Впервые видел, что у человека могут быть такие расширенные зрачки. Осколок наконец поддался, и женщина рывком вытащила его. Крупный, величиной с гороховый стрючок. И сразу изо рта хлынула черная, со сгустками кровь.
– Вниз лицом его!
Крови вытекло много. Потом акушерка долго возилась с ним, промывала рану. И что меня больше всего поразило – отсасывала ртом через стеклянную трубку кровь, что-то еще, сплевывая в тряпочку, и внимательно разглядывала содержимое. Я не выдержал, а Шуваев налил в кружку самогона и протянул ей вместе с кусочком хлеба.
– Ну-ка, прими, Клавдия, чтобы заразу не подхватить.
Акушерка выпила. От хлеба отказалась, а потом долго полоскала горло теплой водой.
