В первые дни войны, когда фашисты развернули танковые армады на спешке, они нанесли мощный удар, прорвав оборону советских войск. В Западном Особом округе критическая ситуация обострялась, узким карманом вжимая немецкие танки между армиями союзников севером и югу.
– Я пойду, сменю Руслана?
– Да, хорошо, – согласился Алексей и приказал остальным: – Два часа отдыхать. Бочкин – следующий в боевое охранение."
"Бабенко скрутил себе «козью ножку», бросил кисет на брезент и лег на спину, подложив шлемофон под голову. Он блаженно затягивался с таким видом, как будто ничего слаще в его жизни не было и нет, кроме вот этой самокрутки. Соколов улыбнулся и, открыв свой офицерский планшет, развернул карту. Он принялся изучать местность, решая, где здесь можно искать остатки штаба корпуса Казакова.
Вернувшийся Омаев доложил, что вокруг спокойно. Бочкин вызвался полить пулеметчику из кружки. Парни отошли в сторону, плескались и чему-то все время смеялись. Соколов подумал, что отношения у ребят все же стали дружескими. Первые стычки, какое-то странное противостояние прошло. Омаев злился из-за шуток Николая по поводу санинструктора Людмилы, которую он тайно и так горячо любил.
Через два часа Бочкин начал поспешно одеваться, поглядывая на командира. Ему предстояло идти менять в боевом охранении Логунова. Но сержант неожиданно появился сам. Соколов удивленно уставился на него. Неужели немцы близко?
– Разрешите доложить, товарищ младший лейтенант? – поспешно заговорил Логунов.
Алексей поднялся с брезента и отошел с ним в сторону.
– Здесь неподалеку железная дорога проходит.
