Музыка вновь стала медленной и томной, на пол упали маленькие бюстгальтеры. В это время они смотрели друг на друга, потом резко повернулись, и каждая выбрала себе своего зрителя. На лицах – ни улыбки, ни призыва, ни кокетства. Потому так трудно было отвести от них взгляд. В зале раздались аплодисменты.
– Гейши, однако, – пробормотал Сергей и взглянул на Артема. Тот почти не дышал. Между его бровями появилась глубокая морщинка, он надел очки. Пристально смотрел в серьезное лицо девушки, которая стояла прямо перед ним, затем опустил взгляд, увидел маленькую грудь, голую ногу до веревочки стрингов... Никто, даже Сергей, не заметил, что этот милый номер давно уже превратился для Артема в пытку. На него опять накладывалась страшная лента кадров из парка. Впрочем, Сергей что-то понял. – Все нормально, старик. Успокойся. Они попрыгали, сейчас им сунут деньги в их веревочки, они поедут спать. Собственно, смотри, это уже происходит.
Первая девушка спрыгнула со сцены, медленно прошлась перед столиками, остановилась у одного, широко расставив ноги. Респектабельный мужчина с полным добродушным лицом достал из бумажника несколько купюр и аккуратно засунул их под резинку стрингов. Улыбающаяся дама в бриллиантовом колье в пять рядов достала из сумочки деньги, сначала потянулась к девушке, потом передумала и попросила мужа положить их в ту же кассу.
– Не, – решительно сказал Сергей. – Я не дам. Пусть даже ко мне не приближаются. Я очень жадный. Я лучше сиротам помогу.
В это время девушка, которая не сводила глаз с Артема, спрыгнула со сцены и оказалась перед ним. Он торопливо полез в карман за бумажником, вынул две пятитысячные купюры, потянулся к ее трусам, но не дотронулся.
– Извините, – сказал он. – У меня не получится. Возьмите, пожалуйста. – Девушка быстро взяла бумажки и привычно сунула под резинку. Взглянула на Сергея, тот пожал плечами, она вернулась на сцену. Танец продолжился, только движения танцорок стали совсем откровенными, затем девушки по очереди сделали вид, что собираются избавиться от последнего элемента одежды (денег там уже не было, они исчезли, как у фокусниц, в складках лежащей на полу одежды)... Но вместо этого все вдруг оказались в черных плащах, подняли большие воротники, почти закрыв лица, и ушли строем, как озябшие, усталые птицы.
Артем перевел дыхание и повернулся к Сергею:
– Слушай, я поеду, ладно? Я тебе точно не помогу с ними разговаривать. Не знаю, как. Мне неудобно, и вообще. Мои уже беспокоятся, наверное.
