Ему не понравилось, что от его жены потребовали таскать тяжести и вообще напрягать, и говорили с ней грубо, и, вообще, смотрели неправильно.
— А как же, что нагини, это богини и их прихоть — это закон?
— Мой сын уже тогда говорил, что его единственная богиня, это его жена. А спорить с воином храма? Ну, таких дураков нет. Они имеют право казнить даже нагинь, если докажут вину. А у них с этим быстро. Нарга предпочла убраться, и больше не останавливаться в моем доме, но только не связываться с храмом. А Ралла испугалась, что сейчас ему достанется за грубость по отношению к нагине и главе клана, и пыталась за руку оттянуть мужа подальше, уговаривая, что ей не сложно натаскать воды. До этого, она его прикосновения лишь терпела. А тут сама, и испугалась за него.
— Да я потом их по всему поместью находила, смотрела, как сын обвивался вокруг жены и чуть не мурчал, подставляя под ласку ее рук свою дурную голову, и судорожно вспоминала, когда в семье оборотни-кошки отметились. — Нагиня задорно смеялась, этот смех отражался блеском в ее глазах. Но она резко вернулась к сосредоточенно-серьезному состоянию. — А сейчас, я вижу, как ошибки старшего брата повторяет мой младший сын. Только ты, совсем не мягкосердечная Ралла, как бы ты не пыталась скрываться, я вижу в тебе характер, как у клинка глефы. И я знаю, что тогда ждёт моего сына. Я всю жизнь пытаюсь оградить свой клан от этих потерь. Запретила дома удовольствий, запретила наказания хлыстом и железом, все наказания только через разбор в центральном доме. Объясняю каждый раз, привожу примеры, разжевывая очевидное. И вроде, все хорошо. Но стоит самцам вырваться за границы территории клана, и их пьянит принятая везде вседозволенность, тоже хочется получать, не заслуживая и не добиваясь. А потом… Два моих племянника стали отшельниками. Они "развлекались" компанией. Но богиня, видимо, услышала мольбы девушки, к которым оказались глухи мужчины, или в ней самой была малая толика наагатской крови. Только установилась парная связь, как с нагиней. Товарищей по развлечениям племянники расшвыряли в момент, но слишком поздно. Девушка потеряла разум, остался только страх. Не выходит на свет, ест только, если рядом никого, сидит, забившись в самый темный угол пещеры, построенных жилищ боится. А племянники ничего не могут сделать. Не достучаться, не помочь забыть пережитое. Приносят еду и сторожат ее покой, не подпуская никого к пещере. Знаешь, какое самое сильное проклятие для нагов?
— Полюбить Ланграна?
— Да, полюбить того, кто никогда не опустится до тебя и не поднимет тебя до своих высот. Того, для кого ты меньше чем ничто.
— Знакомо звучит, где же я интересно с этим сталкивалась? — Язык мой враг мой, но ничего не могу поделать.
— Повсеместно на территориях нагов.