Позволит ли она поговорить с собой, захочет ли выслушать лепет нелепых оправданий.
Возможно, если бы у меня была подтвержденная боями слава сильного воина, или если бы Сид был известен, как маг, то Дарден Варлах рассмотрел бы наши кандидатуры хотя бы для охраны. Но ни того, ни другого сказать о себе мы не могли.
Я помнил о том, как красива моя жена, как умела держать себя. Даже представая в своем ложном облике, она притягивала взгляд, привлекала, очаровывала. И внешность становилась абсолютно не важной. Я волновался и боялся, вползая в тронный зал оборотней. Волновался, потому что секунды отделяли от того момента, как увижу ее вновь. И боялся увидеть в ее глазах все тоже презрение и отвращение, что и тогда, в доме синих.
Но стоило только взглянуть на неё, и время остановилось, весь мир остановился, только кровь стучала кузнечным молотом в висках, да бой моего сердца, казалось слышали все в этом зале.
Смешно, но в королевском дворце оборотней, она была единственной королевой. Все остальные, и правители, и высокородные послы терялись рядом с ней.
Фрея Лангран, Марина, Искорка, госпожа.
Весь этот напыщенный дворцовый сброд перешептывался, обсуждая её жестокость, вспоминая ужасы, приписываемые её семье, ища свидетельства её кровожадности. А я видел, сколько ужаса было в ее глазах, когда послы нагаата демонстрировали доказательства того, что все её обидчики понесли суровое наказание. Видел, как на секунду опустились ресницы, закрывая полные боли темные озёра глаз.
Держись, Искорка! Только держись. Не дай этим падальщикам даже намека на свое чистое и доброе сердце. Спрячься за репутацию рода, так часто и так тщательно подтверждаемую твоими предками.
Только взгляни на меня, только дай понять, что позволишь, и я загорожу тебя от всех этих грязных, липких взглядов, что ищут в тебе отражение собственных чудовищ! Но корона не просто так украшает ее голову. Малышка держит удар. И медведь, что сидит у ее ног с гордостью короля, смотрит на нее снизу вверх, с хорошо заметным для меня чувством благоговения, ведь сам я испытываю ровно тоже самое.
Кивок вербера, указывающий мне на свободное место у ее ног, был все равно, как приглашение для вора в королевскую сокровищницу. Тот, кто и не надеялся даже на взгляд, по праву оказался рядом со своей мечтой. Пусть даже по правилам этого убогого королевства.
Моя королева, моя госпожа! Нежная и ранимая на троне, жесткая, словно редкая сталь родовых клинков, если дело касается защиты семьи. Я видел ее за эти дни разной. Беспечной, открытой и доверчивой в окружении близких. Жестокой, расчётливой и надменной на королевском совете.
Я видел, как она изворачивалась, не замечала намеков, ускользала от любых обещаний сотрудничества и от любых намеков на договор.