Гладкий и твердый. Он дергается в моей руке, и сердце пропускает удар.
— Джаред, почему… — хмурюсь, медленно проводя кончиком большого пальца по открытой головке. Я столько всего хочу спросить, и сказать, но слова застревают в горле. Стыд. Аркан, который затянут на моей шее, мешает… но Джаред освобождает меня от него.
— Лана, расслабься. Нет ничего такого, чем бы ты могла вогнать меня в краску. Как маленькая девочка… И я обещал тебя испортить… поэтому раз уж тебе больно, можно начать прямо сейчас, — он посмотрел на меня так, будто снова прочитал в мысли. — И да, обрезан. Называй вещи своими именами, Лана.
Черт, я даже не задала этот вопрос вслух, а Джаред все понял.
— Когда я говорю «умоляй», это значит, что хочу, чтобы ты не скрывала своих желаний. А не мило шептала «сделай это». Что «это»? — давит и наставляет он.
— Я и не скрываю. Я сказала, что хочу поцеловать тебя, Джаред… — облизываю губы, глядя ему в глаза. Даже боюсь представить, какая я красная. Джаред плавно толкнулся в меня.
— Это детский лепет, meligim. Отпусти себя. Скажи, чего ты на самом деле хочешь. Что ты собираешься сделать с ним, крошка? — Джаред бросил на меня требовательный взгляд.
Мое сердце сжимается от страха, когда я смотрю на то, как нежно распределяю его влагу по кончику. Джаред сидит довольно сдержанно. Но затаив дыхание.
Я не смогу ничем удивить его. Я могу только быть настоящей. Где-то робкой и неуверенной, но беззаветно жаждущей доставить удовольствие ему. Только ему. Просто потому что он Джаред, а не принц, шейх, первый парень в университете, и «король мира».
И я хочу его. Его настоящую суть. Любую. Мне кажется, я готова ее принять… если он откроет себя для меня одной.
— Ты такой большой, — все еще краснея, шепчу я, и наконец тянусь к нему губами. Смущенно. Медленно провожу языком по самому кончику, пробуя вкус Джареда. Ох, черт, все это сносит голову. Окончательно. — Я хочу твой член, — на его высокомерном лице, наконец появляется выражение сладкой муки.
— Ты быстро учишься, малышка.
Я начинаю сжимать его твердость в своей руке, уже более дерзко и несдержанно, в то время, как мой язык мягко и нежно изучает головку. Я обхватываю ее губами, вращаю языком… так приятно. Чувствовать его во рту и свою власть над ним.
Черт, это нормально?
— Молодец, крошка… не церемонься. Я каменный, — похоть ударяет в голову, я перестаю замечать что-либо вокруг. Нет мыслей. Стыд испаряется.
— Да.
