Автор
В тишине. Таргитай одним рывком бросил Меч в перевязь. Промет медленно приподнялся на локтях, лицо бледное и напряженно изогнуто от боли. Он шепотом благодарит за спасение, но Род несправедлив – подчеркивает дудошник. Вздохи печали весят легендарного воина, как тяжесть сгинувших дней и мечей....
Он опустил ладонь к мечу на поясе. Таргитай машинально вскинул руку, проверить, на месте ли его оружие, но пальцы тут же наткнулись на рукоять секиры.
Сивка-Бурка призывно заржала. От мощного удара копытом из земли полетели крупные чёрные комья. В небе прогремело, но где-то далеко, словно в самом вирии с грохотом обрушилась ветка Прадуба, а сюда долетело эхо.
Кобылица тряхнула гривой, призывая скорее в дорогу."
"– Послушай! – сказал дударь с надеждой. – А может, Яга дала нам и волшебный клубок? Не припомнишь? Ну, который дорогу показывает! Мне дед про такое рассказывал в детстве! Волшебный конь, вернее, кобыла, у нас есть.
Степан глянул осуждающе.
– Ну ты и лентяй, Тарх. Тебе бы ещё печь самоходную. Чтоб зад от лежанки не отрывать! А чтоб вареники сами в рот летели, не хочешь?
Таргитай посмотрел заинтересованно.
– А что, и такое бывает?
Степан плюнул. Махнув с досады рукой, подошёл к Сивке-Бурке. Лучи солнца играют на железных бляхах, нашитых на кожаный панцирь бывшего разбойника.
Кобылица посмотрела без страха. Таргитаю показалось, в её взгляде промелькнуло нетерпение. Она вновь призывно ударила копытом. В безоблачном небе раздалось эхо далёкого грома.
Невр посмотрел на животное с благоговением и любовью. Разве может быть что-то или кто-то лучше, чем конь? Тем более настолько красивый и… могучий, что даже в копытах скрывается громовая мощь!
– Хватит глазеть, залезай! – поторопил равнодушный к чудесам Степан.
***От дикой скачки у Таргитая свистит в ушах. Холодный ветер бьёт в лицо, перед глазами слепящим золотом развевается грива Сивки-Бурки. Длинные конские волосы щекочут, попадают в ноздри, лезут в глаза.
Невр изо всех сил вцепился в конскую шею, плотную и крепкую, всю из тугих мышц. Держится осторожно, чтоб не задушить дивного коня, который несётся быстрее молнии.
Степан сидит сзади, на самом крестце, держится за Таргитая, пальцы буквально впились в трепыхающуюся на ветру волчовку. Голову прячет за широкой спиной дударя, так что ветер не дует в лицо, тогда как Тарх, если случайно приоткроет рот, ветер тут же едва не выворачивает ему челюсть, а щёки раздуваются, как у хомяка.
