Автор
В тишине. Таргитай одним рывком бросил Меч в перевязь. Промет медленно приподнялся на локтях, лицо бледное и напряженно изогнуто от боли. Он шепотом благодарит за спасение, но Род несправедлив – подчеркивает дудошник. Вздохи печали весят легендарного воина, как тяжесть сгинувших дней и мечей....
– Тебя назначили управляющим? Посадили на трон? Разве ответственности больше всего не у царей? Но если так, то ты тем более достоин взять меня и стать моим мужем!
Таргитай покачал головой, из взгляда не уходит горечь.
– Мне дано больше, чем любому царю. И ждут от меня намного больше. А сколько ожидают – столько и спросят!
Взгляд девушки поник.
– Я понимаю. Ты принял обет безбрачия. Это воистину труднее, чем быть царём… Видимо, готовишься в волхвы. Что ж, быть служителем богов – священное и благородное дело.
Она вскинула голову.
– Знай, что, если ты вдруг откажешься от обета или с тебя его снимут… я буду тебя ждать!
Голос девушки сделался твёрдым. Она вытерла слёзы, взгляд принял жёсткое выражение. Беспечность и веселье исчезли.
– Клянусь небесным кузнецом Сварогом, – молвила царевна, – что не выйду замуж, пока не придёт моя двадцатая весна! За это время ты успеешь исполнить все обеты, которые взял.
Встав с ложа, она подошла к стене.
– Как ты проникла сюда? – спросил ей вслед дударь. – В коридоре наверняка стража.
– Этот дворец полон тайных ходов, – сказала девушка, не поворачиваясь. – Я давно изучила их все.
Открыв потайную дверцу, она шагнула в темноту, и невр снова остался один в комнате.
Бросив взгляд в окно, Таргитай увидел, что небо на востоке уже начинает сереть.
Его грызло то, что погибнут люди. Тысячи. Десятки тысяч! Поля обагрятся кровью. Стон и плач зазвучат по всем землям в округе. Тысячи погребальных костров вознесут в небо погибших, которые ещё долго могли бы наслаждаться жизнью, дарить друг другу любовь, искоренять зло.
Встав с ложа, Таргитай решительно затянул пояс, перебросил через плечо перевязь, где уже залежался без дела Меч, и подошёл к окну.
Выглянув, он заметил в бледном свете уходящей луны сочленения между камнями ниже вдоль по стене. Полагаясь на авось, с колотящимся от рвения сердцем, дудошник вылез из окна. На всякий случай, произнёс заветное слово «хусим».
