Автор
В тишине. Таргитай одним рывком бросил Меч в перевязь. Промет медленно приподнялся на локтях, лицо бледное и напряженно изогнуто от боли. Он шепотом благодарит за спасение, но Род несправедлив – подчеркивает дудошник. Вздохи печали весят легендарного воина, как тяжесть сгинувших дней и мечей....
От личины Странника, с которым Таргитай рубился в вирии, не осталось и следа. Теперь это могучий воин. Голова чуть наклонена, словно бог войны задремал. Однако меч в его руке с силой упёрся в пол. С выбритой головы свисает похожий на змею чёрный клок волос. Отсветы факелов пляшут на металлическом шлеме, что перевёрнутый лежит рядом на широком каменном ложе.
Под ногой у Таргитая хрустнули мелкие камешки. Бог войны медленно поднял голову. Повернулся, устремив на невра острый, как копья, взгляд. При виде Таргитая в глазах полыхнул огонь.
– Ты! Неужто сам явился? – произнёс он, поднимаясь.
Перун выпрямился во весь громадный рост. Массивные покатые плечи блестят в свете факелов. Руки сотканы из крепких, толстых, как канаты, мышц, отчётливо проступающих под кожей. На запястьях и выше локтей широкие металлические браслеты.
– Зачем бы ты ни пришёл, – молвил бог войны, – живым отсюда не выйдешь.
Он хищно оскалил зубы. Взмахом руки выставил перед собой клинок.
Дударь молчал. Перун пристально всматривается в невра.
– Правильно сделал, что пришёл, Таргитай. Хотя тебя ныне величают Сварогом… Мы не закончили поединок! Решим всё, как подобает мужчинам!"
"– Перун, – произнёс дударь. – Я знаю, вот-вот разразится война. Долгая, жестокая! Страшная! Погибнут тысячи людей!
– На то и война, – бросил собеседник насмешливо. – Ты теперь должен понимать. Но тебе-то что за дело до этих червяков? Ты стал богом, но мыслишь по-прежнему, как человек!
Таргитай промолчал.
– Ты глупец, каких поискать. Потому и смог взнуздать Ящера! Сила – уму могила, верно?
– Не начинай войну, – сказал Таргитай почти умоляюще. – Пусть люди сеют, жнут, любят. Позволь им наслаждаться жизнью! Тебе и так постоянно приносят жертвы!
Перун молчал, но глаза его смеялись.
– Ты – первый, кто явился, – сказал он, наконец, будто не услышав просьбы. – Из той троицы, что вышли из Леса. Вы тогда пришли в мой терем, разогнали моих жрецов! Забрали Яйцо.
Невр молча смотрит в его каменное, бездушное лицо.
Перун шагнул вперёд, злой взгляд не отпускает лицо Таргитая. Пальцы крепче стиснули рукоять меча. Широкое булатное лезвие отражает блики пылающих на стене факелов.
– Сначала убью тебя, – произнёс Перун. – А потом отомстить за тебя явятся и оборотень с рыжим волхвом.
