Автор
В тишине. Таргитай одним рывком бросил Меч в перевязь. Промет медленно приподнялся на локтях, лицо бледное и напряженно изогнуто от боли. Он шепотом благодарит за спасение, но Род несправедлив – подчеркивает дудошник. Вздохи печали весят легендарного воина, как тяжесть сгинувших дней и мечей....
Сквозь кровавую пелену видел лишь смутные очертания стен и лиц, кулаков, что мелькают в воздухе.
Наконец, Таргитай, тяжело дыша, осознал, что драться уже не с кем. Стены коридора перестали качаться. Оглядевшись, узрел, что стоит один, поверженные артане распластались на полу. На них нет живого места, лица обезображены, будто по ним молотили цепями, а потом ещё кузнечным молотом.
Сердце напоминает о себе Тарху гулкими толчками в груди, громким, тяжёлым стуком в ушах.
За окнами по-прежнему казнь, там, срываясь на хрип, кричит очередной терзаемый.
«Только бы не Степан!» – мелькнуло у Таргитая.
Смахнув с бровей едкий пот, он распахнул золочёные двери. Княжеские покои обставлены добротно сделанной мебелью. Дальний угол заняла широкая кровать. В воздухе витает аромат благовоний, на стенах мерно горят светильники.
Приторный запах ворвался в лёгкие, едва не заставил закашляться. Таргитаю даже захотелось от души испортить воздух.
Увидев на стене Гардеев Меч, он тут же забыл обо всём. Широкий клинок висит в окружении скалящихся звериных голов, взирает победно и величественно.
Лезвие переливается синим и золотистым, неуловимо меняет оттенки, то и дело возвращаясь к естественному, стальному.
Невр уже собрался подойти и забрать, как за спиной вдруг раздался голос:
– Значит, снова встретились, Таргитай.
Дударь торопливо обернулся.
Альгарон возвышается в дверном проёме, как осадная башня. Плечи раздаются вширь, как створки раскрытых городских ворот. В руке поблёскивает узкое лезвие топора. Артанец смотрит исподлобья, словно прикидывает, какого размера домовину заказывать противнику.
Таргитай сделал шаг вперёд. Артанец криво усмехнулся.
– Я предупреждал тебя не лезть к Ладомире. Думал, мы с тобой братья.
Его губы сжались в прямую линию, глаза стали, как скрытые за узкими щёлками льдинки. Хрустнули, сжимаясь, кулаки, будто в ладонях дробится ореховая скорлупа.
– Ты обесчестил Ладомиру, – прорычал Альгарон, впиваясь в невра взглядом, в котором бушует ярость.
Таргитай развёл руками.
– Она сама пришла! Я её любил.
Альгарон медленно покачал головой.
– Живым ты отсюда не выйдешь.
Он бросился на Таргитая, занеся для удара топор.
Дударь отпрянул, успел сорвать со стены Меч. Рукоять дала о себе знать приветственным теплом.
Меч прыгнул вверх, отражая удар падающего, как ястреб, топора. С лязгом брызнули голубые искры.
