Автор
В глубине ровной лесной рощи я высказал свое сомнение по поводу его рассказов, и это удивило таинственного хитреца, вызывая в нем гнев. Он показал мне старую рукопись и кучу высыхающих отчетов, чтобы доказать свою правоту.
Почему бы нам не побаловаться с девчонкой?
— Потому, что я не позволяю! — ответил Иенсен. — Я никогда не мешал тебе делать все, что ты хочешь, Свэн. Но ведь это совсем особый случай, и ты это понимаешь так же хорошо, как и я.
— С каких это пор ты стал таким добродетельным? — ворчал Мальбин. — Ты думаешь, я забыл про дочь трактирщика или про ту негритянку, которую…"
"— Молчать! — крикнул Иенсен. — Ты отлично понимаешь, что тут дело не в добродетели. Я не хочу ссориться с тобой, Свэн, но если, не приведи господи, ты хоть пальцем тронешь эту девчонку, я убью тебя.
Мальбин угрюмо посмотрел на товарища, пожал плечами и вышел. Иенсен взглянул на Мериэм.
— Если он опять будет приставать к тебе, позови меня! — сказал он ей. — Я всегда где-нибудь тут поблизости.
Мериэм не понимала, из-за чего ссорились ее хозяева (они говорили между собой по-шведски). Но когда Иенсен заговорил с ней по-арабски, она догадалась, в чем дело. Она стала доверчивее относиться к Иенсену и наивно умоляла его опустить ее на свободу, к Кораку, в джунгли. Но Иенсен на это только расхохотался. Он заявил, что если она вздумает убежать, он отдаст ее Мальбину и позволит ему делать с ней, что он захочет…
Всю ночь она ждала Корака. Джунгли были так близко.
Даже утром ее вера в Корака не поколебалась. Не мог же в самом деле он погибнуть! Ведь он столько лет живет невредимо в джунглях.
Но утро прошло, завтрак был съеден, караван выступил в путь, на север, а девочка все еще была в плену.
И потом дни проходили за днями, а Корак так и не являлся освободить свою маленькую подругу, которая так терпеливо ждала его.
Мальбин был все время угрюм и мрачен. Он избегал разговаривать с Иенсеном. С Мериэм он не говорил никогда, но она не раз замечала, как жадно поглядывает он на нее исподтишка. Она крепче прижимала к груди свою Джику и часто жалела, что у нее нет ножа; нож отнял у нее Ковуду.
На четвертые сутки Мериэм стала терять надежду.
