Автор
В глубине ровной лесной рощи я высказал свое сомнение по поводу его рассказов, и это удивило таинственного хитреца, вызывая в нем гнев. Он показал мне старую рукопись и кучу высыхающих отчетов, чтобы доказать свою правоту.
Обыкновенные люди подумали бы, что он полон самого ужасного гнева, но люди-обезьяны понимали, что это были знаки великого почтения и преданности. Подданные подражали ему. Каждый старался прыгнуть выше всех остальных и издать звук, какого никто не мог бы повторить.
Корак любовно положил руку своему отцу на плечо.
— На свете есть только один Тарзан, — сказал он, — второго быть не может.
Через два дня они выехали из леса. За широкой поляной виднелся дымок, вьющийся над трубой большого дома.
Тарзан, обезьяний царь, вытащил из-под дерева свой европейский костюм и переоделся.
Моя Дорогая встретила его у ворот. Она была печальна — он вернулся один, без Мериэм.
— Где она? — спросила она дрожащим голосом. — Мувири сообщил мне, что она не послушалась тебя и побежала за тобой в джунгли.
И леди Грейсток заплакала, опустив голову на грудь того, кто не раз уже утешал ее в ее страдальческой жизни.
Лорд Грейсток поднял ее голову и посмотрел ей в глаза счастливыми веселыми глазами.
— Что случилось, Джон? — вскричала она, увидев его взор. — Ты вернулся с доброй вестью? Не томи меня, расскажи мне все поскорее.
— Я не скажу ни слова, пока ты не приготовишься выслушать самую приятную новость, какую тебе когда-либо приходилось слышать, — сказал он.
— От радости не умирают, — вскричала она. — Ты нашел… ее?
Ей не хотелось возбуждать в своем сердце напрасную мечту…
— Да, Джэн, — сказал он сдавленным от волнения голосом, — я нашел ее, и, кроме того, — его.
— Где он? Где они? — вскричала она.
— В джунглях, неподалеку отсюда. Он не хотел прийти к тебе полуголым, в одной леопардовой шкуре. Он послал меня сюда за одеждой.
Она всплеснула руками и бросилась к дому.
— Подожди! — закричала она. — Я сохранила все его костюмы.
Тарзан расхохотался."
"— Оставь эти костюмчики в шкафу, — сказал он. — Лишь мой костюм будет ему впору. Он вырос, твой маленький мальчик, Джэн!
И через час Корак вернулся домой к матери, образ которой никогда не погасал в его сыновнем сердце. Глаза ее были полны любви и прощения.
Затем она взглянула на Мериэм, и лицо ее омрачилось.
— Милая моя девочка, — сказала она. — Тебя ждет большое горе. Мистер Бэйнс скончался.
