После смерти художника Антон Шолохов в Париже, в Петербурге начинаются загадочные исчезновения юношей, которым он делал татуировки. Международный суперкиллер Брамсу поручают переправить человека из России в Латинскую Америку под псевдонимом Чеченца.
Михаил развел руками и заспешил в комнату за рубашкой.
— Давайте, я завяжу рукава. — Завязывая их, он ощутил дыхание ее тела, впервые не удержался, обнял ее и тихо прошептал: — Олечка, если б вы знали!
— Я знаю, Мишенька! — тоже шепотом ответила Ольга. Она повернулась к нему и нежно потерлась щекой о его щеку.
— Помните, у Пушкина: «Я утром должен быть уверен, что нынче днем увижу вас…»? Это про меня.
— И про меня тоже, Мишенька, — ответила Ольга, хотя ей показалось, что у Пушкина эти строки звучат немного иначе.
В одиннадцать вечера Ольга позвонила домой. Она надеялась, что Петруша еще не вернулся и дома лишь Павлик. Но трубку взял старший сын.
— Петечка, я сегодня домой не приду. Сварите сами макароны, а котлеты — в холодильнике.
— Мать, то есть как это — не придешь?! — В голосе старшего сына ей послышалось что-то похожее на возмущение. — Ты что, у него остаешься?
— Петя! — с укором воскликнула Ольга Васильевна. — И проследи, пожалуйста, чтобы Павлик долго не сидел в Интернете.
— Ну ты, мать, даешь! — с изумлением проговорил сын.
Почти каждое утро, идя на работу, Дмитрий Самарин встречал бомжа Николая Николаевича Иванова. Бомж, несмотря на почтенный возраст, был человеком деятельным — несколько раз в день он фланировал мимо окон прокуратуры то с драной сумкой, набитой пивными бутылками, то с моторчиком, изъятым из выброшенного холодильника или стиральной машины «антикварного» возраста.
Прежде начальник следственного отдела не отличал бомжа Иванова от прочих бомжей. Но после страшной находки он красовался в одежде подчиненных Самарина, да и сам Дмитрий Алексеевич подарил ему старый, но вполне приличный плащ.
По словам участкового, старшего лейтенанта Васильева, это был тихий, спокойный и мирный старик. Причем обосновался он в том же доме, где жил прежде до потери своей квартиры. Даже более того — у него было устроено лежбище на верхней площадке лестницы около чердачной двери — над квартирой, которую он занимал больше сорока лет на полном законном основании.
— Жалко старика, — добавил старший лейтенант. — Как раз на участке Васильева и стояла та помойка, где нашли части человеческого тела в большой клетчатой сумке. Поэтому теперь он был частым посетителем кабинета Дмитрия Самарина. —А история его такая. После смерти жены он вздумал уехать куда-нибудь за город. Какая-то левая фирма устроила ему обмен квартиры на домик в деревне. Он явился туда со всеми документами, только домика не нашел. И все — теперь ни квартиры, ни этого самого домика.
