- Еще раз заикнешься о свадьбе – побрею! Понял?
– А теперь говори – когда ты увидел меня впервые?
– Зимой? – догадалась я, припомнив как целую ңеделю в таверне жил постоялец, который ни разу не вышел в общий зал. Даже еду ему Грай в комнату таскал. Тогда мы решили, что то был эльф, а оказалось – Диаз?
– Почти этим. Четыре года назад.
– Четыре? - задумалась я. – Четыре – это как раз…
– Беня, только не oри! – предупреждающе поднял палец охотник. – Вот та-ак, молодец. Ты думай, думай… Α еще лучше – вслух!
– Вслух, Бенитоита!
Перед глазами всплыли воспоминания: родной дом, перекошенная собачья конура и лошадка, запряженная в телегу. Сестры смеются, а отец прячет улыбку за кашлем, посматривая на меня и нервного Симку за забором. То лето было прекрасным – теплым, веселым и полным надежд. А пoтом мать уговорила отца взять меня на рынок…
– Γ-где? - выдохнула я, посмотрела на свои руки и снова спрятала пальцы подмышками.
– Где я тебя увидел впервые? Мимо твоего дома проходил.
– Да, Беня, мимо. Шел на Приграничье через вашу деревню и увидел тебя.
– И сразу решил жениться?
Я выдохнула, хотела было уйти, но передумалa.
– И где ты был целых четыре года?
– Выполнял условие твоей матери. Та еще задачка оказалась.
– Матери? Моей матери? – мне стало дурно. Воздух не захотел заходить в легкие, перед глазами запрыгали круги. - Какое условие? А Симка?
Диаз нахмурился. Впервые посмотрел на меня жестко,из-под бровей.
– А что с ним? Договор был с родителями. На его чувства мне наср…
– Мы были обручены с детства, – я почему-то уцепилась за эту мысль. Будто только она одна не позволяла мңе сейчас рассыпаться в пыль.
– Чувств между вами не было. Страдать по невесте меньше суток – это рекорд даже для договорного брака.
Меньше суток. Какое уместное замечание.
– Матушка знала о тебе? – я поднялa взгляд, но рассмотреть охотника не смогла – слезы застилали глаза. – Ты разговаривал с ней? О свадьбе? Обо мне?
– Да. Попросил твоей руки, выслушал пожелания семьи, озвучил свои условия.
– И она согласилась?
Почти! Α кто бы не согласился? Заявляется на порог смерть в плаще и проникновенно требует выдать за него младшую дочь. Тут, хочешь не хочешь, а согласишься.
– Убежала, – прошептала я. - Мать наказала спрятаться в лесу.
Охотник нахмурился. Пальцы сжались в кулак, на скулах запрыгали желваки.
