Девушка, получившая второй шанс в магическом мире, пробуждается в здоровом теле с редким даром. Но вместо благодатной жизни её ждут настоящие испытания. В средневековье, где магия переплетается с опасностью, ей предстоит найти своё место и выжить в совершенно незнакомом мире.
Вот только слишком уж меня одолевал страх, что спешка разрушит все приготовления — без золота соваться к законникам было бессмысленно, ведь после этого точно пошли бы ненужные слухи. А за ними могли прийти необратимые последствия. Потому я была вынуждена тихо любоваться веточками, проверяя, не засохли ли они за минувший день, продумывать каждый свой дальнейший шаг, да рисовать варианты планировки будущей таверны, дожидаясь вестей от Роланда.
Торговец, кстати, довольно оригинально оповестил меня о заключении сделки. В утро, встретившее нас землёй, полностью лишённой снега, прямо у нашего порога появилась крытая повозка. Роланд приехал сам, сияя как начищенная монета, и, передав мне бумаги о переводе денег, а также копию контракта с подписью третьей стороны сделки, неожиданно всучил мне какой-то тюк. Толком ничего не объяснив, торговец распрощался, после чего вернулся на козлы, чтобы тут же умчаться дальше по дороге не заглядывая в город. Его сопровождение только поводило носом, вдыхая вырвавшееся за мной облако аромата свежей выпечки, да грустно последовало за слишком воодушевлённым мужчиной.
Уже в доме я заглянула в свёрток и обнаружила там целый рулон прекрасной выбеленной ткани с… цветочным принтом! Вот это оперативность изготовления. При этом рисунок на ткани выглядел не только хорошо, но и довольно качественно.
— Верити, какая красота! — всплеснула руками бабушка, как только увидела подарок торговца. Она благоговейно погладила узор и слишком воодушевлённо зачастила: — Надо обязательно сшить тебе новое платье! И блузку!
Наблюдая, как бабушка натурально светится и щебечет над тканью, я с грустью выудила обрывки воспоминаний, где она что-то напевая, с трепетом работает иглой. Она действительно очень любила шить, но зрение лишило её этой радости
Положив ткань на стол у окна, я, прикинув свои возможности, решительно сказала:
— Сошьёшь, — уверенно произнесла, чтобы так же непоколебимо добавить, — но только после того, как поправим твоё зрение.
Если ба и удивилась, то слишком быстро, потому что когда её подёрнутые дымкой глаза обратились ко мне, там было только возмущение.
— Ну что ты, милая, это слишком дорого. Маги совсем озверели, берут втридорога, — начала охать бабушка. — Обойдёмся и без таких трат.
— Нет, ба, — покачав головой, я попыталась вразумить свою самую надежную и в тоже время хрупкую опору, — давай не будем ухудшать твоё состояние. Ты ведь только начала поправляться.
