Комната кружилась, контуры предметов и людей расплывались. Она смотрела, как Микеле тушит сигарету о пепельницу, и по тому, с каким остервенением он это делал, догадалась, насколько наигранным было его спокойствие. Пальцы с побелевшими ногтями изо всех сил сжимали окурок, никак не решаясь выпустить его. «Когда-то он предлагал мне стать его любовницей, – думала она. – Но на самом деле ему не это было нужно. Есть тут что-то большее, никак не связанное с сексом, что-то, чего он сам себе не может объяснить. У него ко мне что-то вроде суеверия: возможно, он верит, что у меня есть некая тайная сила, которой он сам хотел бы обладать. Насильно ему ее у меня не отобрать, вот он и дергается. Не будь этого, он бы меня уже раздавил. Только вот почему я? Что такое он во мне разглядел? Что ему от меня нужно? Мне нельзя здесь оставаться, нельзя слушать его, позволять ему смотреть на себя. Я боюсь его, боюсь того, что он видит, и того, чего хочет».
– Я кое-что оставлю тебе, – сказала она Бруно. – И все, мне пора.
Она встала и достала из кармана листок с требованиями, собираясь положить его на стол, возле пепельницы, и уйти. Она понимала, что это ничего не даст, но считала себя обязанной это сделать. Однако ее остановил голос Микеле. На сей раз он говорил ласково, едва ли не с заботой, так, будто догадался, что она собирается сбежать, и готов был на все, лишь бы остановить и задержать ее.
– Характер у нее и правда паршивый, – вновь обратился он к Соккаво. – Ей начхать на то, что я не договорил: она достает какой-то листок и убегает. Но мой тебе совет: прости ей все, потому что ее дрянной характер с лихвой окупается необыкновенными способностями. Перед тобой не простая работница, нет. Эта синьора куда ценнее. Позволь ей действовать, и увидишь, как она превратит дерьмо вокруг тебя в золото. Она может сделать из твоей шараги предприятие такого уровня, о каком ты и мечтать не смеешь. Как ей это удается? А вот так: она соображает. Не только лучше любой бабы, но и лучше нас с тобой, лучше любого мужика. Я давно за ней наблюдаю, с детства, и знаю, что говорю. Она нарисовала ботинки, которые до сих пор продаются по всему Неаполю и за его пределами и приносят мне кучу денег. И магазин на Мартири она мне так обустроила, что он стал салоном для богачей с виа Кьяйя, Позилипо и Вомеро. Она еще много на что способна. Только вот есть у нее одна причуда: она всегда делает что хочет. Когда хочет – приходит, когда хочет – исчезает; захочет – построит что угодно, а потом взбредет ей в голову – сама и сломает. Думаешь, это я ее уволил? Ничего подобного, просто как-то раз она не явилась на работу. Просто исчезла. Пытаешься вернуть ее, а она ускользает между пальцев как угорь. В этом-то и вся ее проблема: она жутко умная, но не понимает, что можно, а чего нельзя.