А все потому, что ей до сих пор не встретился настоящий мужик. Нормальный мужик всегда сумеет поставить женщину на место. Не умеет готовить? Научится. Не убирается дома? Начнет, да так, что все засверкает. Рядом с настоящим мужчиной женщина способна на все. Вот я недавно познакомился с бабой, которая свистеть не умела. Мы всего-то два часа провели вместе – горячие выдались два часа, – а потом я ей говорю: «Свистни». И ведь не поверишь, засвистела. Умеешь учить женщину – учи, а не умеешь – оставь в покое, не то хуже будет.
Последнюю фразу он произнес так, словно озвучивал приказ, но, еще не успев договорить, должно быть, догадался, что и сам сейчас не в состоянии его исполнить. Он изменился в лице, и голос его зазвучал по-другому: было ясно, что ему позарез необходимо прямо тут, немедленно, унизить Лилу. Он повернулся к ней и, перейдя на диалект, зачастил:
– Только с этой сучкой не так все просто. Вроде посмотришь на нее: глазки узенькие, сиськи маленькие, жопа маленькая, сама тощая как щепка. Думаешь, на фиг такая сдалась, на нее даже не встанет. А еще секунду посмотришь – всего секунду – и понимаешь, что больше всего на свете хочешь ее трахнуть.
Лила почувствовала бешеный стук в голове, как будто сердце билось не в горле, как раньше, а перепрыгнуло прямо в черепную коробку. Она ответила ему такой же грязной, если не хуже, тирадой, схватила пепельницу, разметав вокруг окурки и пепел, и попыталась его ударить. Однако, несмотря на всю ярость, рука ее двигалась вяло, будто лишенная силы. «Лина, остановись, что ты делаешь?» – завопил Бруно, и она как будто нехотя послушалась его. Солара с легкостью схватил ее за запястье, вырвал у нее пепельницу и в бешенстве заговорил:
– Думаешь, ты тут подчиняешься синьору Соккаво? Думаешь, я тут никто? Ошибаешься. Доктор Соккаво с недавнего времени вписан в красную книгу моей матери, ту самую, что куда важнее красной книжицы Мао. Так что работаешь ты не на него, а на меня, и зависишь от меня одного. До сегодняшнего дня я позволял тебе делать что хочешь, любопытно было посмотреть, далеко ли вы зайдете с этим мудаком, который тебя трахает. А теперь запомни, что я глаз с тебя не спущу и что ты должна бежать ко мне по первому зову, ясно тебе?
Только в этот момент Бруно вскочил со стула и заорал:
– Брось, Микеле! Оставь ее, ты перегибаешь палку.
Солара медленно отпустил Лилино запястье, обернулся к Соккаво и забормотал, снова вернувшись к литературному итальянскому:
– Ты прав, прости. Такая уж особенность есть у синьоры Карраччи: так или иначе, но она непременно заставит тебя перегнуть палку.
Лила сдержала гнев, аккуратно стряхнула кончиками пальцев пепел со своей одежды, развернула листок с требованиями, положила его на стол перед Бруно и направилась к двери.