Автор
Несколько недель прошли бесследно для Василисы: она ездила домой к родным, которые ждали ее радостной встречей. Но одна остановка — в заброшенном Вале Яблоневки — привнесла нешуточную суету и страх в ее душу. Здесь началось что-то непонятное, что заставило Василису бежать домой еще быстрее, чем она прибыла....
А Филин всего этого словно и не замечает. Ему уже давно всё равно сколько что стоит, главное, чтобы ему было удобно. Как например эта квартира, никому абсолютно ненужная, но ему в ней удобно работать, и поэтому он не пожалел денег — ни на обустройство своего кабинета, ни на гостиную с дорогой мебелью, ни на спальни. Здесь даже детская есть с игрушками, словно Ванька здесь бывает, и моя комната. Надо, кстати, зайти, из любопытства.
И сейчас отец так на меня смотрит, не замечая роскоши вокруг, подбородок вызывающе вскинут, брови якобы удивлённо вздёрнул, но что-то в его глазах есть такое, явное понимание того, о чём я говорю, но скрыть он это пытается.
— Пап, — повторила я с намёком на панику, — Стаса арестовали.
— Это кто?
— Генкин брат.
— А, мелкий. — Вот тут он соизволил удивиться. — Правда? Арестовали? — Головой качнул, но без всякой жалости. — Давно пора.
— Я тоже так считаю, — не стала спорить я. И следом за ним направилась, когда папка к кабинету своему зашагал. — Но ведь всё равно нужно что-то делать.
— Что?
— Не знаю. Я пришла у тебя спросить.
— А я здесь при чём? И ты, кстати, тоже не при чём.
Мы в кабинет вошли, я огляделась, взгляд на книжные полки, упирающиеся в потолок, вскинула, но даже не заинтересовалась. Прошла к креслу и практически рухнула в него.
— Я-то как раз при чём. Генку родственники прессуют. Надо что-то делать.
— Но это ведь его родственники. Хочешь сок?
— Хочу, — кивнула я, вспомнив, что кроме пустого чая сегодня ничего не пила и не ела.
Папка мне стакан с соком подал, а сам усмехнулся, глядя на меня.
— Что, за любимого беспокоишься? Не переживай, его так просто не раздавишь, даже если они всей гурьбой на него насядут.
— Между прочим, не смешно. Ты просто его родню плохо знаешь.
— А ты хорошо знаешь?
Я чуть соком не подавилась. Уставилась на ярко-оранжевую жидкость в стакане, а после осторожно проговорила:
— Он мне много рассказывал.
— Правда? Это с каких это пор Завьялов у нас такой открытый и разговорчивый?
Я на отца взглянула с осуждением.
— Ты всё никак не успокоишься? Ну, что такого страшного в том, что мы встречаемся?
— Да ничего. Кроме того, что вы не пара.
— Почему?
Папка нахмурился.
— Вась, ты задаёшь глупые вопросы. Что у вас общего?
— Намного больше, чем может показаться с первого взгляда. Хотя бы проблемы с матерями. Генка меня понимал, как никто. Всегда.
— То есть, вы друг друга пожалели? Потрясающе.
— Пап, — я смотрела на него в упор. — Не мешай нам, пожалуйста.
