Вот только никто на его вопли, сопли и обоссанные штаны не обратил внимания. Его поставили на скамью и, споро накинув петлю на шею, вопросительно уставились на меня. Рита было дёрнулась, но я удержал её за руку. Вот не знаю почему, но не хотел я, чтобы она выступала в роли палача. Поэтому сам подошёл к стоящему с петлёй на шее и рыдающему полицаю и выбил у него из-под ног скамейку со словами:
– Отправляйся в ад, мразь, тебя там черти заждались!
– Два-три месяца нужно потерпеть, не больше.
Я смотрел прямо ему в глаза. Не знаю, что он там увидел, но лишь одобрительно кивнул и стал покрикивать на баб, разгоняя их по домам собирать пожитки.
– Не пойдут они в лес, – произнесла Рита, глядя вслед уходящему деду. – Тут у каждого в соседних деревнях родня, так что к ним подадутся.
Оставив Риту заниматься сбором трофеев, я вернулся к оставленному мной мотоциклу. Сам по себе он мне уже был не нужен: я решил приватизировать мотоцикл с коляской, тем более что теперь я буду не один. Рита решила идти со мной.
Где партизаны, она точно не знала, но зато ей был известен один схрон. Такие несколько лет назад были тайно подготовлены для диверсионных групп и партизанских отрядов на случай войны. В схроны завозили оружие, боеприпасы, продовольствие и медикаменты. А перед самой войной кто-то решил, что всё это не нужно, и мероприятия свернули, оружие и всё прочее вывезли, а часть схронов просто уничтожили. Но не все. По словам Риты, им перед заброской в немецкий тыл на карте показали местоположение нескольких таких, на случай если будет нужда отсидеться. От нас это место было километрах в сорока по прямой. По дороге все семьдесят-восемьдесят получатся.
Когда я подъехал, несколько мужиков уже сняли тела повешенных односельчан и даже привезли откуда-то три гроба, в которые их и уложили. Рита стояла с мокрыми глазами, глядя на своих родственников. Если честно, то я поначалу несколько удивился её безразличному отношению к их гибели. Думал, она вообще не испытывает эмоций, но это оказалась лишь маска, чему я был даже рад.
– Товарищ майор, я провожу? – кивнула она на гробы. – Оружие и боеприпасы я собрала, с провизией обещали помочь.
– Конечно проводи. Всё должно быть по-людски. А я пока посмотрю, чем мы богаты.
– Товарищ командир, а с этим что делать? – показал один из мужиков на висевшего полицая. – Может, тоже похоронить?
– Пусть висит. – Я едва сдержался, чтобы не плюнуть. – Такой погани вообще не место в нашей земле.
