Текст — читать онлайн бесплатно полностью

Двадцать шестого числа злилась:

– То есть ты опять пропадешь? Даже говорить не сможешь?

– Я буду писать. Там люди будут вокруг. Я же объяснял, что это такое! Все время будут. Писать смогу. Может, позвоню, если получится.

Девятого мая две тысячи шестнадцатого, после коротких разговоров ни о чем, Нина шептала ему:

– Ты знаешь, я думаю вот – может быть, ты и всегда такой был? Просто раньше со мной притворялся? Пока меня любил?

– Отвали от меня! – орал он в ответ.

– А может, и вправду старался. Пока любил. А потом перестал. И пошло-поехало.

– Иди на хер, ясно тебе?

– С людьми нельзя, как с говном, Петь. Люди – они живые. Тебе кто-нибудь говорил об этом раньше? Мама, папа?

– На хер пошла!!!"

"Потом тишина стояла – неделю. Нина уходила, может. Пока Хазин, брошенный, не открывал, наверное, что не умеет уже совсем без нее.

– Нин, спишь? Спишь? Поговори со мной. Пожалуйста. Мне надо.

– А мне в универ надо.

– Прости меня. Я не знаю, почему я все это делаю. Я соскучился.

– Ну пусть тебя кто-нибудь утешит. Есть же, кому. Альбина какая-нибудь.

– Ты в мой телефон влезла? Класс!

– В твой телефон влезла Альбина. Оповещения хотя бы выключил бы.

– Нин. Это с работы, секретарша начальника. Это правда.

– Главное, чтобы начальник не возражал. А мне по барабану уже. Спокойной ночи.

– Нин!!! Включи телефон!!!

Кто такая эта Альбина? Илья отстал от Нины, в поиск вбил Альбинино имя, потом попробовал «Аля» – и вышел на нее. Была, да, история: со смуглой брюнеткой-синие глаза. И она тоже слала Пете себя в кружеве, и вишневые губы зовущие, и прикрытую двумя пальцами полную грудь.

Где у Нины были углы, Альбина была скругленная; где у Нины всего в меру – там у Али через край. В васильковой форме она, синеглазая, загорелая, была – искушение. Пуговицы не сходились, верхние приходилось отпускать.

Она, конечно, со своими плавными линиями, со своими избытками, с тенями и контрастами, томила. Илье трудней задышалось от нее; но печатала Аля всегда одинаковое, печатала похабное: «Хочу ласкать тебя губами», «Жду тебя в себе», «Горю». И печатала с ошибками. Альбина была шикарной, и она была дурой.

Альбина жила в Пете в мае, и жила в апреле, и захватывала его всего через пару дней после того, как Петю выписали из больницы. Нина выхаживала, Альбина сманивала. Но она раньше еще начиналась, она накладывалась на какие-то Петины отлучки, командировки, заседания; объясняла их по-своему. Но и она всех исчезновений не могла оправдать: может, еще кто-то был.

И Нина подозревала его. Только тут начала? Или раньше уже, в одну из этих его пропаж? Когда на море говорила с ним об изменах – про себя говорила или про него?

Илья теперь не смотрел на нее, а слушал. Переставала Нина быть двухмерной, становилась выпуклой, оживала. Не вмещалась в телефон целиком.