Телеграмма с того света — читать онлайн бесплатно полностью

Настя посмотрела на меня с недоверием:

— И вы только за этим пришли сюда?

— А ты думаешь, этого мало? Тебе никогда Коростылев не говорил о завещании Колумба?

— Нет, ничего не говорил…

— Много лет назад он показал мне очень старый пергамент на испанском языке. Из перевода явствовало, что этот пергамент — завещание Христофора Колумба.

— Колумба? — удивилась Настя.

— Да, Христофора Колумба. Когда он возвращался из открытой им Америки, его каравелла «Пинта» попала в страшный шторм и скорее всего должна была погибнуть.

И тогда Колумб написал завещание. Он оставлял людям девять реалов собственных сбережений и найденный им Новый Свет, который считал Индией. Пергаментный свиток завернули в тряпку, пропитанную воском, забили в дубовую проспиртованную ромом бочку и бросили в Гольфстрим. Колумб верил, что, если и погибнет вся экспедиция, весть об открытии Нового Света придет к людям. И завещание свое Колумб начал со слов: «Наша жизнь ничего не стоит. Дорого стоят только наши дела для жизни всех остальных людей…»

— А как могло попасть завещание Колумба к Коростылеву? — недоверчиво посмотрела на меня Настя.

— Не знаю. До сих пор не знаю, а может быть, это и не было настоящим завещанием. Может быть, это была подделка, а может быть, сам Николай Иванович написал это завещание. Он часто показывал его ребятам, и мы мечтали о путешествиях и подвигах, и незаметно для себя навсегда поверили, что дорого стоят только наши дела для жизни всех остальных… И когда ты будешь думать о будущей своей жизни — красивой и веселой, — думай иногда и о том, что отчасти Коростылев умер из-за тебя тоже…

Екатерина Сергеевна Вихоть сидела за столом, закрыв глаза, уперев лоб в ладони, и поза у нее была растерянно-горестная, и сама она не была больше ни грозной, ни громоздкой, ни громогласной.

Сейчас она была обычной, удрученной большим несчастьем немолодой женщиной.

— Как жить дальше? Ума не приложу, — сказала она. — Не понимаю. У меня в голове полный мрак.

Мы помолчали, и я без выражения заметил:

— Наверное, и дальше будете учить детей, что ложь — один из самых мерзких человеческих пороков…

Она подняла голову и сказала:

— Я и раньше старалась вам не лгать.

Правды я не могла сказать, но и лгать не хотела. Так уж все получилось…

— Да, возможно, — кивнул я. — Но есть еще одна форма лжи — дезинформация умолчанием. Вы меня сознательно старались ввести в заблуждение…

Она тяжело вздохнула и сказала горько:

— Вы тоже не всё поняли в этой истории.