Удивленно осмотрев мутно-белый пузырь (никаких отверстий не наблюдалось!), соотнесла его размер с собственными габаритам — тесновато будет. Ну да мне не до жира…
— Как с одеждой — проваливайся туда, я вход открыл.
Ага! Получается, в каждый пузырек есть свое окошко, просто у меня допуска нет.
— Это сфера локализованного пространства — внутри просторно.
Буквально обалдев от последней фразы (это же не может быть тем, о чем я подумала?!), наклонившись вплотную к указанному месту в поверхности пузыря, зажмурилась и… неловко плюхнулась на него. Преграды не ощутила, резко провалившись вниз. Но приземлилась на мягкое. Осознав, что нахожусь на твердом основании, распахнула глаза и обомлела…
«Если из большинства пузырей можно попасть в такие „комнатки“, то у Риаха не жилье, а хоромы! А я сокрушалась, что пройтись негде…» — пискнула на задворках сознания шокированная мысль.
— Стены прозрачны, но снаружи тебя не видно, — прошелестело откуда-то сверху голосом белокожего.
Подскочив на ноги, я принялась осматриваться. Округлое помещение метра четыре в диаметре на манер детского манежика, усыпанное мягкими шарами-подушками. Можно валяться и валяться, причем как на «дне», так и на боковых поверхностях сферы! А главное — с мягкими и прозрачными стенами. Мне было прекрасно видно задумчивого Риаха и спящую позади на пузыре чужую Теге. Класс!
«Жирный плюс белокожему! Я не останусь в неведении».
И шлепнувшись на мягкое дно, со всем вниманием принялась наблюдать за Риахом.
Белокожий приблизился к чужой Теге и, слегка тряхнув ее за плечо, приказал:
«Ура! Не только видно, но и все слышно!» — возликовала я.
Женская фигурка тут же зашевелилась и поднялась со спального пузыря. Мне был прекрасно виден характерный отсутствующий взгляд Теге.
— Раздевайся! — Риах с безразличным видом отошел к еще одному небольшому пузырю, что-то высматривая.
Я так и не решилась попросить чужачку снять укрывающий ее тело балахон, но Риах исходил из основополагающего — Теге должна быть без одежды. Женщина без души тут же подчинилась. Мне же видеть ее покорно застывшее на месте обнаженное тело было откровенно неловко. Словно мраморная статуя — такая же неживая, белая и холодная на вид. Проецируя это впечатление на себя, отчетливо понимала, что существования в «шкуре Теге» не осилю. Слишком… неприемлемо для моей души-путешественницы.
— Теге, напомни мне, что тебе приказано делать? — обернувшись к женщине, продолжал спрашивать белокожий.
— Подчиняться тебе, — безэмоционально прозвучал ответ.
