Новый «Мерседес» остановился возле ОМВД, замысловато прищелкнув жесткими шинами. Симона презрительно бросила взгляд на водителя — тот выглядел явно недоволен. "Так дальше пешком?" — резко спросил он, вновь подчеркивая его неприятие. "Не будем играть с играми, если не хотите идти мимо." Симона вздохнула, раздражение скребло по ее груди. Она была готова уйти пешком, но настроена осторожно....
— Снежка, помогай, — пробормотал Илья себе под нос, как будто она могла его услышать. — Дай мне хоть одну подсказку.
Ничего не происходило и не менялось. Время словно застыло в одной точке и не желало двигаться. Откинувшись головой на стену, Илья энергично потер лицо. Дальше медлить не имело смысла. Сейчас он войдет внутрь, а там по ситуации.
Словно в подтверждение его решения, раздался женский крик. Илья вздрогнул от неожиданности и рванул к углу. В том, что это Симона, не сомневался, как и в том, что ей срочно нужна помощь.
Выглянув из-за угла, осмотрел верхний этаж и заметил движение в одном из окон. Быстро просчитал расположение комнат и понял, что это спальня Юдина.
— Мразь, — прорычал он сквозь зубы и ринулся вперед. Теперь его уже ничего не могло остановить.
Глава 21
— Ты огорчила меня.
Она смотрела на него широко распахнутыми от ужаса глазами и дрожала всем телом. Страх пожирал изнутри, лишая уверенности и вновь превращая в ту невинную девушку, которой она была раньше. Выдержка летела к чертям, но Симона из последних сил боролась с собой. Нельзя сдаваться, нужно бороться до конца. Если Юдин узнает о ее слабостях, то получит неограниченную власть и с легкостью подчинит своей воле.
— А твой дерзкий язык, — он бесцеремонно просунул в ее рот большой палец и начал медленно трахать, жадно следя за процессом, — будет отлично смотреться на моем члене.
Голос Михаила зловеще вибрировал в ее сознании, рассыпался на мелкие картинки, которые растворялись и подпитывали и без того насыщенный страх. Симона глубоко вдыхала и выдыхала носом, мужественно терпя унижения и уже не надеясь на снисхождение. Кровь в жилах застыла и загустела, лишь сердце судорожно колотилось в груди, работая вхолостую.
— Какой ты, оказывается, можешь быть покорной, — усмехнулся Михаил, размазал слюни по ее губам и впился в них, жестко сминая своими.
