Новый «Мерседес» остановился возле ОМВД, замысловато прищелкнув жесткими шинами. Симона презрительно бросила взгляд на водителя — тот выглядел явно недоволен. "Так дальше пешком?" — резко спросил он, вновь подчеркивая его неприятие. "Не будем играть с играми, если не хотите идти мимо." Симона вздохнула, раздражение скребло по ее груди. Она была готова уйти пешком, но настроена осторожно....
Напряжение все нарастало, а гнетущая тишина давила на нервы. Симона судорожно искала выход, думала, как подступиться к Илье, как вернуть былую легкость и уверенность, но утыкалась в глухую стену.
— Стас приехал, — сухо известила, чтобы хоть чем-то прервать затянувшееся молчание. От него закладывало уши, а в груди жгло от незаслуженной обиды.
— Сильно орал? — оживился Илья, и она мысленно усмехнулась. Неужели появление друга важнее нее? Горько и обидно…
— Не помню. — Симона устремила взгляд в одну точку, думая, как поступить.
— Повезло. Обычно его взбучку забыть сложно.
— Илья, что происходит? — Не выдержав, Симона решила спросить прямо и сразу во всем разобраться. Может, Наталья говорила правду и Илья решил вернуться в семью? Тогда честнее прямо об этом сказать.
— В смысле? — насторожился он, и Симона заметила, как забегали его глаза, а ладони стали влажными. Он явно волновался, но не хотел показывать своего состояния.
— Ты какой-то не такой…
— Не оправдал ожиданий? — Язвительная ухмылка исказила его лицо и болезненно отпечаталась на сердце Симоны.
— Зачем ты так говоришь? — с надрывом спросила она и, шумно втянув носом воздух, посмотрела на потолок, чтобы сдержать навернувшиеся слезы.
— Прости, — тихо прошептал Илья и отвернулся, сжав кулаки что было сил. Намеренно причинял боль, чтобы Симона ушла и забыла о нем. Все решил для себя и не хотел ее мучить. Слишком сильно любил, чтобы заставлять страдать рядом с собой каждый день. Понимал, что она достойна лучшего, а он ничего не мог ей предложить. Его дальнейшая жизнь была слишком туманна, а перспективы неизвестны. Лучше уж сразу обрубить, чем резать по кусочкам и наблюдать, как их любовь медленно умирает, превращаясь в жалость и раздражение.
Дверь палаты открылась, заставив обоих обернуться. В палату вошел Стас и остановился, переводя взгляд с одного на другого.
— Вам, наверное, надо поговорить… не буду мешать. — Симона поднялась и вышла в коридор.
Слезы обиды задрожали на ресницах, а к горлу подступил горький ком отчаяния. Ей срочно надо было на воздух, освежить мысли и прояснить голову, иначе она рисковала сойти с ума.
