Автор
В глубокой тьме комнаты, он закрывает меня собой, как папа в детстве - слегка прижимая к стене. Каждое его прикосновение пронизывает страхом до самых ушей, заставляя замирать от удара и неподвластной уверенности в себе. Взоры наполняются атмосферой нереальной силы, создавая обволакивающий кокон из безуменного спокойствия....
Ну может ты это, платье поменяешь? — Влад стоит с разинутым ртом и смотрит на меня так, словно я перед ним, по меньшей мере, голая.
—Боже. Целомудреннее будет просто надеть мешок на голову и до пяток. Буду Каспером, — хмыкая, я бегло осматриваю себя и не понимаю, в чем проблема. Обычное платье.
—Не уверен, что стоит тебя отпускать так, — папа тоже стоит у самого выхода...а рядом с ним Женя. И смотрит он прямо мне в лоб, от чего ноги, обутые в туфли на небольшом каблуке, слегка подкашиваются. Ощущения такие, будто мне сейчас дали кислородную маску после долгого удушения, и я теряю сознание от простого кислорода.
"Мой телохранитель напряжен, и это прекрасно читается по сжатым челюстям и играющим желвакам. Тяжесть атмосферы в зале душит похлеще веревки на шее...
—Привет, — коротко бросает мне и отводит колкий и крайне внимательный взгляд, продолжая разговор с отцом.
А я так и смотрю на него и думаю о том, что мне теперь ехать с ним в одной машине.
И быть рядом если не всю ночь, то половину уж точно.
А это больно, когда ты не можешь забыть вкус его губ и ощущения прикосновений, которые прямо сейчас фантомными ожогами ложатся на кожу.
Глава 25
Света
В машине нечем дышать, потому что вязкая энергетика моего телохранителя душит меня стальными канатами, перекрывая даже способность двигаться. Я смотрю на гладкую поверхность кожи пассажирского сидения напротив себя и пытаюсь дышать ровно, вот только не выходит. Рваными клочками вырываю себе кислород и ощущаю, как по моему лицу елозит взгляд водителя, словно украдкой, но так ощутимо, что кажется, будто бы пальцы ласкают кожу.
Тяжело выдыхаю, собирая себя по осколочкам. На Женю не смотрю, конечно, это чревато, да и незачем, мы ведь по-прежнему молчим.
Злости на него почему-то нет, а вот обида —немного. Совру, если скажу, что совершенно никак меня это все не зацепило. Еще как зацепило и расплющило. Словно на живую конечности переломали.
—Как ты? — внезапно звучит в гробовой тишине машины.
Прошивает снова насквозь. Ну почему он? Почему я? Почему мы?
—Спасибо, хорошо, — съезжаю на нейтралитет, не вдаваясь в подробности.
Но мысленно произношу «без тебя плохо», вот только ему это не нужно. Может я бы тоже хотела вести себя, как он. Словно ничего на самом деле не произошло, и тоже быть такой непоколебимой скалой. Очень хочу.
