Ошарашенные адепты остались на месте, будто впервые увидели того, кто сейчас стоял перед ними.
— Считаю до трех. Те, кто все еще будет мозолить мне глаза после этой цифры, завтра пусть зайдут в приемную за приказом об отчислении! — в том же тоне проговорил он.
Не успел он произнести цифру «один», как адептов словно ветром сдуло. Остались только я и разгневанный ректор, смотрящий в сторону выхода.
— Пр-ростите меня, — с трудом выдавила я. — Я бы хотела уйти, но не могу…
Он перевел взгляд на меня и некоторое время словно пытался понять, о чем я вообще говорю. Потом лицо смягчилось.
— О вас, адептка, речь не шла.
Я смутилась из-за собственной глупости — могла бы и сама догадаться. Потом попыталась подняться, чувствуя неловкость из-за того, что валяюсь на земле в его присутствии. Тело пронзило такой болью, что я протяжно закричала и снова повалилась на спину. Лицо ректора дернулось так, словно это у него сейчас все внутренности в фарш превратились. Он опустился рядом и поспешно положил руки мне на плечи, удерживая от новых безрассудных попыток.
— Лежите. Я сейчас попытаюсь облегчить боль. Но на полное восстановление понадобится больше времени.
— Я снова доставляю вам беспокойство, — грустно улыбнулась я. — У вас и без меня много дел. Может, позовите кого-то из других целителей. Мой друг Вейн мог бы…
— Помолчите сейчас, — сухо сказал он и посмотрел со странным выражением, которое я не могла разгадать. — Лучше закройте глаза и постарайтесь расслабиться.
Я послушно кивнула и сомкнула веки, снова ощущая приятное блаженное тепло, растекающееся по телу. Как все же повезло, что ректор вновь оказался рядом! Если бы не он, Кайла могла бы забить до смерти. Никто из адептов вмешиваться не спешил, даже мои друзья. Может, просто не понимали, насколько она слетела с катушек. Прошло, наверное, не меньше десяти минут, когда снова раздался мелодичный голос, вырвавший из невесомого приятного состояния, в котором растворялась боль.
— Можете открыть глаза.
Я успела уловить мелькнувшую на его лице задумчивость, но она снова сменилась прежним выражением. Ректор снова казался таким же, как раньше. Ни ярости, ни сочувствия, ничего из того, что еще недавно читалось на его лице.
— Теперь можете попытаться встать. Процесс лечения еще не завершен, но должно быть полегче.
Я неуверенно села, с радостью ощущая, что никаких неприятных ощущений нет. Только слабость, от которой сильно кружится голова. Ректор и сам казался усталым, но все же помог мне подняться и позволил опереться на него.
— Я отведу вас в лазарет. К сожалению, мне тоже нужно немного времени на восстановление, иначе я бы завершил лечение сам.
— Ну что вы, вы и так помогли… — я осеклась, ощутив, как он тут же напрягся. Ему будто неприятны были мои слова.