Ирмерий осторожно усадил меня на одну из коек (похоже, скоро я тут совсем освоюсь, впору постоянное место забивать) и произнес:
— Сейчас лучшее для вас — крепкий и здоровый сон. Утром я приду и довершу лечение.
— Вы лично? — пролепетала я, с трудом пытаясь справиться с волнением.
Похоже, вопрос смутил его, но он тут же откликнулся:
— Раз уж я начал лечение, будет лучше, если я же и закончу. Не люблю оставлять дело незавершенным.
— Понятно, — сказала я, мысленно ругая себя за то, что снова неправильно трактовала его мотивы.
— А теперь закройте глаза, адептка Тиррен. Я помогу вам уснуть.
Поможет? Это как? Я даже сходу не сообразила, что он имеет в виду. И в голову полезли разные непристойные мысли, как именно ректор может помочь мне уснуть. Хотя о сне в данном случае речи не шло. М-да, не стоило читать так много откровенных романов! Совсем не в ту степь мысли унеслись! Но я послушно закрыла глаза и невольно вздрогнула, когда тонкие пальцы коснулись моих висков. Когда в меня заструилась целебная энергия, сообразила, о чем он говорил. Но, наверное, в этот раз была слишком возбуждена, чтобы на меня подействовало. Или при погружении в сон задействовался какой-то другой механизм, что-то сродни внушению, которое на меня не действовало. Я услышала повелительный негромкий голос:
— Сейчас вы погрузитесь в сон и проспите до самого утра…
Похоже, он и правда задействует внушение, не подозревая о том, что то не подействует.
Зудящая головная боль подтвердила мои догадки. Мозг сопротивлялся постороннему воздействию, не получив от меня другой команды. Не знаю, что заставило притвориться спящей. Может, не хотела расстраивать ректора или и перед ним представать какой-то не такой. Чтобы он ничего не заподозрил, выровняла дыхание и постаралась успокоиться. Через некоторое время ощутила, что атака на разум прекратилась. Но я все еще чувствовала, что Ирмерий сидит рядом и не спешит уходить.
Едва не выдала себя судорожным вздохом, когда внезапно ощутила на своих губах его губы. Ничего себе! Поцелуй был нежным и легким, словно морской бриз, но тело откликнулось на него таким щемящим теплом, что внутри словно бабочки запорхали. Затем щеки коснулись пальцы ректора, он осторожно провел по коже. О, Тараш, как же трудно было не выдать себя, не потянуться вслед за его рукой, не застонать от охватившей истомы!
С замиранием сердца ожидала продолжения, но его не последовало. Ирмерий отстранился, а вскоре послышались едва слышные шаги по направлению к выходу. Только когда раздался стук захлопнувшейся двери, я осмелилась открыть глаза. Провела ладонью по губам, еще хранящим след его поцелуя — легкое покалывание и тепло. Почувствовала, как на лицо наплывает мечтательная улыбка.