На что он только надеялся? Она симпатичная молодая женщина, странно, что у неё на протяжении этого времени никого не было. Будь он прежним…
Тупая боль расползалась внутри, оставляя после себя пустоту, подобно выжженному полю.
Господи! Да разве такое можно вынести! Где же обещанное: Бог не даёт человеку испытаний больше его сил? Неужели мало тех страданий, которые выпали на его долю?
Когда Светлана вышла из спальни, компьютер был уже включен, а Глеб в нетерпении сидел около него.
— Я ужасно проголодалась. Может, сначала покушаем? Бедолага, наверное, заждался меня, — произнесла нараспев она.
Увидев включенный компьютер, Света удивилась:
— Ничего себе! А как же прогулка?
Вместо ответа он встал за компьютерный стол и, прислушиваясь за передвижениями в квартире, решительно положил правую лапу на мышь:
— Почему ты стала задерживаться на работе?
— У меня появились кое-какие дела, мне бы не хотелось затрагивать эту тему.
— Я за тебя волнуюсь. Раньше ты от меня ничего не скрывала.
— То было раньше. Но это никак не повлияет на наши с тобой отношения.
— Что значит, не повлияет? У тебя кто-то появился?
— Глеб, я не поняла, это что, допрос? Я имею право на личную жизнь или нет? — возмутилась Света, и её голос перешёл с шёпота на приглушённый полукрик.
— Имеешь. Я прекрасно понимаю, что это не моё собачье дело. Но ты подумала о безопасности? — Глеб намеренно не отпускал кнопку, и на экране продолжали и продолжали появляться, подобно худеньким червячкам, бесконечные вопросительные знаки.
Повисла напряжённая пауза, которая показалась ему вечностью.
— Да ты параноик! Ну, конечно! Если я познакомилась с кем-то, то он обязательно должен оказаться маньяком! А тебе не кажется, что ты просто ревнуешь?
От неожиданности Глеб замер, затем медленно убрал лапу с мыши. Он боялся это признать, и вот теперь горькая правда прозвучала из чужих уст.
Да, она права. Он действительно ревнует, и делает это как самый обыкновенный мужик. Но он не имеет на это право!
Его накрыла апатия и безграничная усталость. Он медленно побрёл в угол и улёгся там калачиком, спрятав нос в пушистый хвост.
У него было одно лишь желание — никого не видеть. Ещё лучше — сдохнуть и освободить любимую девушку от обузы, которую она взвалила на себя по доброте душевной.
Для Олеси этот день начался чудесно: она с огромным облегчением увидела на себе не лохмотья, а целую ночную рубашку. На душе сразу же стало легко и спокойно. Она поспешила на кухню готовить для себя и Омлета завтрак.