Стоп, вот оно — музыка! Дело всё в ней, вернее, в её исполнении!
Как сомнамбула Влад медленно пошёл на звуки вальса. В это время прозвучали заключительные аккорды. Наступила тишина, но она длилась недолго, и после непродолжительной паузы знакомая музыка зазвучала снова.
Собравшись с духом, Влад шагнул в комнату и тут же застыл на месте: за инструментом сидела Олеся! Она раскачивалась в такт музыке, а её руки свободно скользили по клавишам!
Он простоял так, наверное, целую вечность. Потом, неслышно приблизившись, Влад заглянул ей в лицо. Глаза Олеси были закрыты, голова откинута назад так, словно она находилась в трансе!
Такое он уже видел, когда в детстве посещал с мамой концертный зал. Он учился в младших классах и только-только начинал постигать нотную грамоту. Но уже тогда понимал, что заниматься музыкой не так уж и весело. А узнав, что в музыкальной школе не проходят творчество Майкла Джексона, и вовсе усомнился в целесообразности такого образования.
Чтобы развеять его опасения, мама повела его в концертный зал. Знала бы она тогда, что эффект будет совсем не таким, как она планировала. Известный пианист был излишне эмоционален. Музыкант буквально бесновался за роялем, чем порядком напугал Влада. Именно тогда он и решил, что с музыкой надо заканчивать. А если мама мечтает иметь в семье музыканта, то пускай издевается над сестрой, а с него хватит!
Наконец Олеся закончила играть и чинно сложила руки на коленях. Затем она резко встала и произнесла, как ни в чём не бывало:
— Ты меня напугал! Я что-то задумалась. — Олеся перевела взгляд на открытую крышку пианино и улыбнулась: — Всё-таки решил меня осчастливить, а говорил, что кроме собачьего вальса ничего не играешь!
Неизвестно, что произвело на него большее впечатление: то, как она играла, или же её последнее замечание. Влад стоял, не в силах сохранять спокойствие.
— Олесь, ты действительно не понимаешь, что происходит?
— А что я должна понимать? Что-то произошло?
Влад старался преподнести всё так, словно речь шла о каком-то пустяке. Вероятно, ему это плохо удавалось, так как Олеся сидела, не шелохнувшись, и не сводила с него испуганных глаз.
— Но, как такое может быть, я же ни разу не садилась за инструмент?
— Сказала девушка, превращающаяся в львицу и ангела, — парировал Влад с сарказмом.
— Да, глупо удивляться в моём случае по таким пустякам. Что же я исполняла?
— Это был вальс, кстати, очень красивый. Я его раньше не слышал, наверное, что-то из современного. Может, ты его придумала?
— Вряд ли. У меня в голове звучит мелодия, вот только не знаю, она ли это? — И Олеся, стесняясь, тихо запела. Её голос дрожал от волнения, но в то же время поражал своей чистотой и мягким тембром.