В хрустальных вазах праздника тонкий супруг видит будущее, когда его свекровь начнет собирать чемоданы. Такие же кошмары привидятся секретарше унывному шефу, когда он предложит подписать авансовый договор на дружбу. Волшебные слова здесь не просто слова любви или работы - они могут стать призывом к личной ответственности в самых невероятных ситуациях....
На шнурке, свисающем с шеи Рената запиликал сотовый телефон, и, приказав всем взмахом руки соблюдать тишину, девушка ответила на вызов:
— Да, Любаша, слушаю.
В процессе того, как говорила Любава, лицо Ренаты мрачнело с каждой секундой. Глаза заледенели в неподвижности, губы сдвинулись, брови жили какой-то отдельной жизнью — они то взлетали вверх, то опускались к переносице. Ренату что-то сильно раздражало в рассказе подруги. Очень сильно раздражало.
Я смотрела на нее и думала о том, что, пожалуй, только что был упущен реальный шанс остаться в живых.
Зверь закончил разговор протяжным:
— Чао, — и отпустил телефон болтаться на шнурке.
Три пары глаз в разной степени надежды смотрели на дочь Кутепова. Я надеялась выжить, о чем вопрошали глаза двух братьев, так и осталось тайной.
— Ну? — Саша дернул подбородком.
— Любка засветилась, — хмуро ответила Рената. — Я на ее тачке приехала, она на моей по городу колесила. На светофоре подставилась, топтуны к ней вплотную пристроились и увидели, что за рулем не я… — Подумала пару секунд и заторопилась: — Все, ребята.
Зверь, спрятавшийся недавно где-то внутри сумасшедшей девчонки, начал медленно вытягивать лапы и, скаля зубы, вылезать из норы. Пока он лениво потягивался, дрожал шкурой и щурил глаза. Он еще не был голодным. Кровь не дразнила чуткие ноздри, не дыбила шерсть, зверь только принюхивался. Но он — б ы л.
— Шурка, тащи таблетку клофелина, — приказал зверь.
— С ума сошла?! — возмутился тот.
— Много текста, Шура, тащи, — лениво поведя бровью, сказала внучка генерала. — Я этот достала, я еще привезу, сейчас некогда спорить.
— Ты достанешь, — буркнул парень, но все же вышел из сарая.
— Рената, ты хочешь меня отравить?! — скорее удивленно, чем испуганно вскрикнула я. Пистолет пугал меня больше, клофелин удивлял.
— Как будто у меня других родственников нет, — в задумчивости произнесла девушка. — Я вот что хочу тебе сказать… сестричка.
— Чего ты хочешь? — встрепенулась я.
— У меня в машине сумка с любашкиными конспектами и диктофон. Сейчас я сочиню тебе текст, ты без выкрутасов, без отсебятины, наговоришь его на диктофон слово в слово. Поняла?
— Поняла, — кивнула я.
