В хрустальных вазах праздника тонкий супруг видит будущее, когда его свекровь начнет собирать чемоданы. Такие же кошмары привидятся секретарше унывному шефу, когда он предложит подписать авансовый договор на дружбу. Волшебные слова здесь не просто слова любви или работы - они могут стать призывом к личной ответственности в самых невероятных ситуациях....
— Опомнись! Ты же понимаешь, ничего уже не будет! Вас найдут! Только если сейчас ты меня отпустишь, если я останусь жива, я смогу дать показания в вашу пользу! Феденька, ну вспомни, как ты мне одеяльце принес, как пальто встряхнул бережно, как укрывал!! Феденька, ты обо мне заботился, и только я одна могу подтвердить, что вы не звери, что вас заставили!! — я кричала так громко, что где-то от калитки залаял пес Цыган и его поддержали деревенские собаки. — Федь, подумай.
— А чего думать-то? Она Шурку за собой утащит…
— Как?! Как она его утащит?!
— Так ведь это он ей глюкозу-то колол…
— Каку… — начала я и осеклась.
Саша-Шура. Это было тогда, в доме у Любавы. Я не стала уточнять у Андрея или Антона координаты приятелей Ренты, это было ни к чему, их без меня отработали. Четвертым в списке ребят баловавшихся героином был парень из другого института — Саша. Только полная дебилка не смогла связать воедино эти имена! Саша-Шура был четвертым в доме Любавы двенадцатого апреля!
Мы шли обратным порядком по цепочке преступлений и теперь вернулись к исходной точке, к тому, с чего началось мое участие в этом деле — убийству в гостинице.
Или я ошибаюсь?
Но тогда откуда фраза «ведь это он ей глюкозу вколол»? Глюкоза не героин и как факт опасна только в одном случае, — Александр демонстративно сделал Ренате укол, якобы, наркотика, и когда остальные ребята отключились, дочь Кутепова смогла выйти из дома через веранду.
Как легко все открывается теперь! И будет ли от этого польза? Теперь я знаю или догадываюсь о многом, но знание в подобной ситуации может оказаться смертельным.
Об убийстве в гостинице я забуду. С Ренаты хватит догадок о смерти Хорских. Надеюсь, что хватит.
— Федь, а Шурка знал, зачем ей понадобился этот спектакль с глюкозой?
— Что ты, окстись! — подтверждая искренность слов, Федя замахал обеими руками. — Ни сном, ни духом! Это потом, когда ее отец на фабрику приезжал, да начал морду бить… тогда хорошо за Шурку начальник цеха заступился, — говорит, хороший парень, не пьет, наркотой не балуется…
— А почему он сразу в милицию не пошел?
— Какая милиция? Какая милиция? Где они? Отец доченьку прикрыл и от всего отмазал.
"Ох, и прав Федя-грузчик, ох и прав. За одним исключением. Михаил Петрович прикрывал Ренату не от убийства, а от позора.
