В хрустальных вазах праздника тонкий супруг видит будущее, когда его свекровь начнет собирать чемоданы. Такие же кошмары привидятся секретарше унывному шефу, когда он предложит подписать авансовый договор на дружбу. Волшебные слова здесь не просто слова любви или работы - они могут стать призывом к личной ответственности в самых невероятных ситуациях....
Глаза, еще недавно горевшие беспокойством за друзей, умерли и слабо тлели на белом, словно мрамор лице.
Мне стало ее жаль и я отвлекла Нюсю от упреков словами:
— Спасатели краску на ограде повредили. Смотрите, какое кольцо от троса осталось. Теперь придется заново красить, а то потом железо ржаветь начнет…
— А я говорила, — вступила Света, — негодная это краска. Да разве ж рабочих слушают? Хозяевам главное цвет понравился, а остальное без разницы.
Камушек вновь прицельно попал в Бьянку. Она на этот упрек даже ухом не повела.
Бьянка глаз на царапину не опустила, цвет краски ее устраивал, так как прекрасно гармонировал с креслами, шезлонгами и диваном-гамаком.
Неожиданно к нашей компании, уже едва различимой в сиреневых сумерках, добавились Михаил Петрович и Туполев. Назар Савельевич делал вид, что мы вовсе не знакомы и к Кутеповым он приехал с дружеским визитом.
Михаил Петрович был крайне доволен. Он потирал руки и ласково смотрел на домашних.
— Ну вот, все и разрешилось, — повторил несколько раз. — Прямо гора с плеч. — Подойдя к жене, он обнял ее за талию, нежно встряхнул и сказал громко, пожалуй, на публику: — Не кори себя, дорогая. Ты ни в чем не виновата. Мы найдем этих мерзавцев. — Кутепов не знал, как еще выразить радость избавления от горьких мыслей: злоумышленники найдены, тайна пропавшего пистолета разгадана — ведь не просто так Хорские обзавелись ключами от его дома! — конец подозрения, тревогам и бессонным ночам.
Проходя мимо Назара, я улучила минутку и шепнула:
— Надо поговорить. Обязательно на террасе.
В гостиной стало шумно от одного Михаила Петровича.
Бьянка упала в угол дивана и забилась там испуганным зверьком. Только глаза настороженно поблескивали, когда муж обращался к ней. Протянутый Михаилом Петровичем бокал шампанского, она едва не уронила.
Мне было очень-очень ее жаль.
Минут через двадцать истерического веселья, я взяла со столика зажигалку и вышла на террасу.
