В хрустальных вазах праздника тонкий супруг видит будущее, когда его свекровь начнет собирать чемоданы. Такие же кошмары привидятся секретарше унывному шефу, когда он предложит подписать авансовый договор на дружбу. Волшебные слова здесь не просто слова любви или работы - они могут стать призывом к личной ответственности в самых невероятных ситуациях....
Потом выругался в полголоса и посмотрел на меня, хотите верьте, хотите нет, в легкой степени растерянности:
— Я получил информацию с обыска квартиры Хорских. Найдена цифровая видеокамера, на ней запись постельной сцены. Бьянка… ты ни за что не догадаешься с кем…
— С Валерией, а не с Алексеем, — вздохнула я.
— Нет. С обоими.
— И мне кажется, она не знала, что ее снимают…
— Похоже на то. Съемка велась скрытно, из какого-то тайника. Ну и дела! Сейчас эксперты везут их ком в лабораторию, надеются восстановить уничтоженные записи и найти еще что-нибудь.
— Раскопают грязи, — поежилась я. — Бедная Бьянка.
— Почему ты уверена в ее непричастности? Не забывай, это она привела Хорских в этот дом…
— Еще скажи, что она сама позволила себя снимать. Бьянка не мазохистка, она жертва.
— Я сейчас позову Мишу, ему стоит взглянуть на эти царапины…
— Подожди! Не ходи. Пусть человек хотя бы одну ночь поспит счастливым.
Уже уходивший Туполев повернулся ко мне и прислушался к звукам вечеринки, несущимся из гостиной: бас Кутепова перекрывал рыком все голоса.
— Как ты оправдаешь теперь свое присутствие здесь? Миша считает, что все закончено.
— Оправдывать пришлось бы мой внезапный ночной отъезд. Я спокойно дождусь утра и поговорю с Михаилом Петровичем. — Мы стояли у ограды террасы, смотрели на город, разрезанный полосками проспектов, расчерченный огнями тротуаров, и думали об одном и том же. — Позвони завтра дяде Мише, попроси его внимательнее отнестись к моим словам.
— Не хочется, но верю, — нахмурился Назар.
Не сговариваясь, мы отвернулись от города, оперлись спинами о перила и какое-то время молча смотрели на стеклянные стены дома Кутеповых. Все как в той поговорке, за исключением крыши — крыша была монументальной, камушком ее не прошибешь. Так что, надежда оставалась.
Утром в мою комнату постучал Михаил Петрович и одновременно с моим криком «войдите!», распахнул дверь.
— Звонил Назар, сказал, что у тебя есть какие-то новости."
"— Есть, Михаил Петрович, — внутренне ежась, сказала я. Бедный, бедный Михаил Петрович, не дают тебе спокойной жизни! — К сожалению, новости для вас не утешительные.
