В хрустальных вазах праздника тонкий супруг видит будущее, когда его свекровь начнет собирать чемоданы. Такие же кошмары привидятся секретарше унывному шефу, когда он предложит подписать авансовый договор на дружбу. Волшебные слова здесь не просто слова любви или работы - они могут стать призывом к личной ответственности в самых невероятных ситуациях....
— Ну как, Рената, ты готова?
Глаза резвого зверька заблестели, мордочка просительно вытянулась и, подойдя ко мне, Рената проскулила:
— Сонечка, будь другом, отгони мою «Ренаточку» домой, а? У меня вопрос жизни и смерти. Надо смотаться в одно место на пару часиков, а? Будь зайкой? — И не дожидаясь моего ответа, подкинула вверх ключи от Рено.
Я была вынуждена их поймать.
— Но…
— Сонечка, все «но» потом, дома, — на ходу чирикнула Рената, села рядом с Любавой, и Форд медленно пополз вперед, дальше между рядами автомобилей.
Провожая их взглядом, я по какому-то наитию спросила владельца автосалона:
— Сергей Иванович, здесь есть второй выезд?
— Да, — удивленно произнес он, — с другой стороны к авто-заправке. А в чем…
— Черт!!! — взревела я и понеслась к Рено.
Опешивший хозяин остался на месте, и, проезжая мимо него, я быстро крикнула в раскрытое окно:
— С той стороны стоит вишневая девятка, в ней охрана, скажите, что мы уезжаем с противоположной стороны!!"
"То, что Сергей Иванович понял меня правильно, я убедилась бросив взгляд в зеркало заднего вида: хозяин автопарка быстро удалялся к центральным воротам заведения.
«Не успею, — стучало в висках, — не успею. Если Любава водит так же, как Рената, то и я сдохну на первом же светофоре».
Мне повезло. Любава не стремилась в Шумахеры. Она плавно тормозила за сто метров до светофоров и перекрестков, вежливо пропускала юркие маршрутки и вообще, была адекватной. Мы ехали в едином водительском стиле. У женщин, как я успела убедиться из личного опыта, вообще существуют две кардинально противоположные манеры езды: нервные задаваки вроде Ренаты и осторожные черепахи, вроде меня и Любавы.
То и дело мне казалось, что в хвосте плетется машина филеров, и каждый раз я ошибалась. Девятки всех оттенков темно-красного разъезжались в разные стороны, тылов моих никто не прикрывал, я пряталась, оставляя между собой и Фордом несколько машин, и тихо материлась сквозь зубы.
Когда Форд выехал на окраину города, я тихонечко взвыла — впереди виднелась пустынная, второстепенная автострада, и если я правильно поняла манеру езды Любавы, то обнаружат меня секунд через двадцать.
