Я шла по коридору школы, казалось, весь мир замер перед ней. Он выглядел больше обычного, словно кто-то невидимый расширил пространство и время вокруг. Но никто не стал бы так манипулировать реальностью в таких условиях — только больные и учителя, привыкшие к тому, что здесь все может быть не так, как кажется. В лазарете я провалялась целый месяц, забыв о прошлом мире, словно там время сжалось до мгновений....
Наоборот, выглядел он так, будто темную метку поставили на него. А что, если… Я внимательно присмотрелась. Нет, ничего подобного. Если он и был проклят, то это никак не проявилось.
– Я облажался, – вдруг хрипло проговорил он.
Я вздрогнула. Что он хочет этим сказать? Это признание? Он провел ритуал, поставил темную метку, но что-то пошло не так? А ведь такое вполне могло быть. Вряд ли по запретным заклинаниям много информации в открытых источниках. Ему пришлось собирать все по крупицам. Ничего удивительного, что он ошибся.
Я похолодела. А сейчас он пришел ко мне в комнату, чтобы признаться в этом. Зачем, почему? Глупо ведь признаваться. Если только… Если только не я – его следующая жертва!
Я попятилась. Бежать, бежать без оглядки! Именно это сделал бы любой разумный человек. Но я остановилась возле двери.
– Так значит это ты? – дрожащим голосом проговорила я.
– Что я? – Эльтид словно вынырнул из каких-то своих мыслей и теперь уставился на меня непонимающим взглядом.
Так, стоп! Надо успокоиться. Я выдохнула и спросила, стараясь унять ужас, который все еще сжимал меня изнутри:
– В чем именно ты облажался?
– Да с этим чертовым жеребцом, – с досадой выпалил он. – Я так хотел победить. Это ради нее, чтобы она объявила мое имя. Чтобы в конце концов поняла, оценила.
Так вот он о чем. О том, что произошло на смертельных гонках. Тоже, прямо скажем, омерзительный поступок. Однако совсем не то, что убить несколько человек.
– Вряд ли хоть кто-то смог бы такое оценить, – уже смелее предположила я."
"– Спасибо, что сказала, – огрызнулся Эльтид. – Сам бы не догадался. Я надеялся, что вымолю у нее прощение, что смогу его заслужить. Измениться. Да я на все, что угодно, был готов. А теперь такой возможности нет. Это уже навсегда, понимаешь?
Он обессиленно откинулся на спинку стула, и я снова обратила внимание на серые тени под глазами и его совсем не цветущий вид. Словно пару месяцев назад, когда я только появилась в этой школе, меня задирал совсем другой человек, не этот.
– Ну… Вообще-то нет…
Наверное, мне не следовало это говорить, но он выглядел убитым горем. Да, он негодяй и безусловно, самый ненавистный мне человек во всей Школе чернокнижников. А тут полно негодяев, темные маги редко бывают лапочками. И все-таки сейчас он внушал мне острую жалость. Похоже, Ингаретта и правда была ему очень, очень дорога.
– Проклятье может снять тот, кто его наложил.
