Я шла по коридору школы, казалось, весь мир замер перед ней. Он выглядел больше обычного, словно кто-то невидимый расширил пространство и время вокруг. Но никто не стал бы так манипулировать реальностью в таких условиях — только больные и учителя, привыкшие к тому, что здесь все может быть не так, как кажется. В лазарете я провалялась целый месяц, забыв о прошлом мире, словно там время сжалось до мгновений....
Что может грозить ему в императорском дворце? Пусть они там нервничают.
– Ладно, договорились. Явлюсь на страшно секретные гонки, – проворчала я и направилась в столовую.
Чтобы ни случилось, а забыть о гостинце для Карлы второй раз я не имею права."
"В столовой клубилась толпа. Стоило мне шагнуть внутрь, как прошелестели шепотки, прилетели несколько любопытных взглядов. Кажется, сплетня набирает обороты и охватывает все большие слои местного населения. Селеста подняла голову от своей тарелки и помахала мне рукой.
Я протиснулась к раздаточному столу и стала быстро наполнять поднос.
Только потянулась за чаем, как на меня с криками налетел черный вихрь:
– Аллиона, вот так сюрприз!
На самом деле вихрь был не совсем черным. Черным, как ночь, было платье, а вот на лице этого стихийного бедствия толстым слоем лежала белая пудра, придавая Филае пугающий мертвенно-бледный вид.
– Филая! – я крепко ее обняла.
– Что же ты не сказала, что тебя выпускают? – щебетала Филая, ставя тарелки на поднос.
– Да я и сама не знала…
Едва мы устроились за столиком, как Филая огляделась по сторонам, наклонилась ко мне и, понизив голос, заговорщицким шепотом сообщила:
– Сегодня смертельная гонка. Это будет нечто! Ты обязательно должна там быть.
– Буду, куда я денусь, – усмехнулась я.
– Хотелось бы! – как-то не к месту вздохнула Филая…
Мы быстро поели, и я вернулась в комнату с кусочком пирога.
Карла приветственно взмахнула крыльями.
Я открыла окно и положила кусок пирога на карниз. Карла тут же слетела с ветки и начала не спеша дегустировать угощение.
Пахнуло студеным воздухом. Ну что поделать, конец осени. По утрам на лужицах даже появляется тонкий ледок, а если болтать на улице, изо рта вырывается пар.
– Может, зайдешь, погреешься? – предложила я.
Но Карла посмотрела на меня с таким оскорбленным достоинством, что я тут же замолчала. Кто знает, может быть, фамильярам не положено жить в помещениях. Хотя нет, живет же Филаин Пушистик в ее комнате.
Впрочем, он ведь и при жизни был собакой. Возможно, дело не в том, что Карла фамильяр, а в том, что она – ворона?
Я притворила окно, открыла шкаф и стала выбирать себе наряд.
