Я шла по коридору школы, казалось, весь мир замер перед ней. Он выглядел больше обычного, словно кто-то невидимый расширил пространство и время вокруг. Но никто не стал бы так манипулировать реальностью в таких условиях — только больные и учителя, привыкшие к тому, что здесь все может быть не так, как кажется. В лазарете я провалялась целый месяц, забыв о прошлом мире, словно там время сжалось до мгновений....
И от внезапно пришедшей в голову мысли мне стало дурно.
А вдруг все они правы?
Вдруг магистр Линард действительно мой родственник или даже отец?
Он знает, по крайней мере, догадывается, кто мои родители, но ничего не говорит. Он оформил надо мной опекунство и действительно рисковал из-за меня жизнью…
Гресильда… Она, когда злилась, иначе как демоновым отродьем меня не называла. Может, потому что знала что-то?
К тому же каждый день в зеркале я видела одно и то же: темные волосы. А мама и папа были русыми, оба.
Ректор сказал, что мои родители – не настоящие. Но вдруг не настоящий только отец?
Я не могла отвести взгляд от темных прядей магистра Линарда. Возможно ли такое? Воздух стал вязким как кисель, мне приходилось его буквально проталкивать, заставляя себя дышать. В голове помутилось, перед глазами поплыли темные круги. Если бы я не сидела, обязательно грохнулась в обморок.
– Аллиона, демоны подери, что происходит? – рявкнул ректор.
Он резко поднялся из-за стола и, похоже, собирался собственноручно доставить меня к лекарям. Только вот мне в лазарет совсем не хотелось. Да и незачем было.
– Не нужно обратно, – еле слышно прошептала я. – Магистр Линард, скажите пожалуйста, кто мои родители на самом деле? Мне просто необходимо это знать.
Он замер и пристально вгляделся в мое лицо.
– Почему вдруг такой вопрос?
– Ну, насколько я понимаю, вы знаете правду, и я тоже должна…
– Зачем?
И действительно, зачем человеку выяснять что-то о самом себе?
– Вообще-то, это я и моя жизнь, – твердо сказала я.
– Именно, – отрезал он. – И если ты хочешь, чтобы она продолжалась, пусть кое-какие вещи останутся тайной. Так будет безопаснее для всех.
Ясно. Здесь я ничего не добьюсь. Я могла умолять, угрожать, (хотя нет, угрожать я бы не рискнула), но что бы я ни делала, он ничего не скажет.
– Ты не ответила на вопрос. Почему ты захотела узнать об этом именно сейчас?
Он буквально сверлил меня взглядом и было ясно, что в отличие от меня, он не отступится, пока не узнает все.
– Что-то произошло? Тебе кто-то что-то сказал?
Я чувствовала, что отчаянно краснею. Сказал… но повторять это я не хочу.
– Говори сейчас же! – приказал ректор, и молчать дальше стало невозможным.
– После того, как вы меня спасли, по академии ходят слухи…
– Какие?
– Все решили, что я ваша родственница.
