В дневнике каракала полиции зафиксирован первый день в Дальний Лес, где зимой начинается белое одеяние земли. Анна Альфредовна описывает свое расставание с родной саванной и готовится к прилету в неизведанный мир снега на борьбу со страшными чудовищами.
Хэм подтвердил, что клешня принадлежала клешнекокошнику Пальмовому Вору. И что именно этой клешнёй уложены продольные волокна на фальшивых кокошах.
Также ему удалось установить время отрыва клешни – две недели назад, в 22-й день месяца ярбяон, в промежутке с 9 до 10 утра. Это ровно тот час, когда крокодил отплыл от Пальмово-Кокошного Двора, чтобы выгрузить кокоши и перекусить. Пока крокодил отсутствовал, Вор был, вероятно, убит и сброшен в Манго-Бонго – целиком или по частям."
"Судя по всему, Вор погиб прямо на середине процесса обработки кокош.
– Что касается отпечатков зубов на этой клешне, – сказал Хэм, – я пока могу только определить, что злоумышленник принадлежит к семейству либо мышиных, либо мангустовых, либо беличьих. К сожалению, из-за разрушительного воздействия воды потребуется больше времени для более глубокого анализа.
– То есть, грубо говоря, это либо песчанка, либо сурикат, либо суслик?
Хэм молча кивнул. Он и так уже сказал больше слов, чем обычно произносит за целый месяц.
14:00
Остаётся только один вопрос. Его я и задаю через Слона Связи. Всего три слова. Адресат: все звери саванны.
И Слон Связи – с едва зажившим после ранения из гранатамёта шрамом на боку, но всё равно надёжный, как скала, и беспристрастный, как песчаная буря, – Слон Связи выслушивает меня и трубит на всю саванну:
– Кто укокошил клешнекокошника?
Есть у меня одна версия.
15:00
Я валяюсь на горячих камнях. Я вольная кошка саванны. Ни дел, ни обязанностей у меня больше нет. Подремлю, потом вылижусь и отправлюсь в «Мышиную возню». Выпьем с Гепом по стаканчику кобыльего молока за бесславный конец моей полицейской карьеры…
– Кар-раул! – доносится до меня с неба ненавистный пронзительный голос.
Попугай. Конечно. Прилетел позлорадствовать. Я выпускаю когти.
Он наматывает круги над моей головой, сжимая в крючковатых лапах авоську из пальмового листа. Вид у него напуганный и взъерошенный.
– Кыш отсюда! – говорю я ему. – Так и быть, я не буду тебя ловить и впиваться в тебя когтями. Просто проваливай.
– Караул, помогите! – говорит он тонко и жалобно.
