В дневнике каракала полиции зафиксирован первый день в Дальний Лес, где зимой начинается белое одеяние земли. Анна Альфредовна описывает свое расставание с родной саванной и готовится к прилету в неизведанный мир снега на борьбу со страшными чудовищами.
– Помогите Попочке, полиции каракал!
– Да какой же я тебе полиции каракал?! Ты же сам добился, чтобы меня уволили!
– Я прошу прощения, – он садится на валун напротив меня, брякнув о камень авоськой. – Просто я немного обиделся, что меня не взяли в полицию. Но теперь я сожалею. Попочка сожалеет. Попочка просит защиты! Попочке угрожают!
– Кто тебе угрожает и почему?
– Всё дело в моём расследовании! В том, что я вывожу на чистую воду преступную организацию сусликов из Дикой Лесостепи. Я встал на их след! Я очень серьёзно продвинулся! А теперь я нашёл нечто такое! Такое!.
Судя по моим кисточкам, он не врёт. Ему действительно страшно. Он действительно опасается за свою жизнь. Ему действительно угрожают.
Мне ужасно любопытно, в чём дело, но я демонстративно потягиваюсь, выгибаю спину, зеваю и говорю:
– Не хочешь – не говори. Мне-то какая разница.
– Я там… кое-чего подобрал… – он роется клювом в своей авоське и выуживает мой камушек с гравировкой, моё полицейское удостоверение.
– Я больше не полиции каракал, – говорю я, но бейдж всё же забираю. Оставлю себе на память.
И тогда он вынимает из этой своей авоськи череп страуса, внутри которого что-то шуршит, погромыхивает и позвякивает, и кладёт его на валун.
– Это подкинули мне в гнездо, – говорит он. – Попочка не дурак. Попочка знает, что череп страуса значит «бойся».
Я рассматриваю и обнюхиваю череп. Костяной клюв завязан тонкой лианой на бантик – как будто там, внутри, деньрожденный сюрприз. Просто прелесть.
– Что за погремушка у этого страуса вместо мозга?
Попугай развязывает бантик, и клюв со скрипом приоткрывается. Внутри черепа – ловец снов: магический тёмный амулет из древесины, паутины и пёрышек. Традиционное изделие, изготавливаемое сусликами Дикой Лесостепи, я видела картинку в Зверской Энциклопедии Мира.
– Любопытно, – говорю я. – И как это понимать?
– Как угрозу жёлтенькому журналисту от преступных сусликов Дикой Лесостепи, – едва слышно говорит Попка; его хохолок дрожит. – Это значит: молчи, Попка, перестань копать под преступных сусликов, завяжи свой клювик на узелок, а иначе мы напустим злых духов, и они сожрут у Попочки душку, а тушку мы зароем в могилу, в общем, Попочка будет следующим.
