В дневнике каракала полиции зафиксирован первый день в Дальний Лес, где зимой начинается белое одеяние земли. Анна Альфредовна описывает свое расставание с родной саванной и готовится к прилету в неизведанный мир снега на борьбу со страшными чудовищами.
Всё потому, что я привела с собой на взлётную поляну жирафа.
– Зачем тут жираф? – топорща перья, орёт Попка. – Такой большой! Как посмел?!
Жираф Рыжераф испуганно сутулится, напрасно стараясь выглядеть меньше.
Я собираюсь ответить, зачем тут жираф, но не успеваю, потому что Гиги и Виви, телохранители попугая, вдруг начинают истошно лаять:
– Нашли! Обнар-р-ружили! Унюхали! Вот он! Взять! Хватать! Не пущать!
Они вдруг бросаются в головную часть клина, гремя медалями и волоча за собой на лиане возмущённого попугая.
– Кого они унюхали? – перешёптываются между собой провожающие. – Наверное, суслика-шпиона унюхали?
– Кого вы обнаружили? – спрашиваю я громко. – Немедленно отчитайтесь!
– Р-р-рака-отшельника! – отчитывается Гиги.
– Пальмового Вора! – подтявкивает ему Виви.
– Они нашли тушку рака!.. Которого убил Рики!.. – взволнованно переговаривается толпа.
– Нет, мы нашли не тушку!
Гиги и Виви подскакивают к ошарашенному аисту – перевозчику провизии и принимаются рыться в его мешке.
– Эй, что вы творите?! – верещит аист. – Оставьте в покое ланчи и коктейли для пассажиров!
– Мы взяли его живым! – торжествует Виви, а Гиги тем временем выуживает что-то из продуктового мешка. – Мы хорошие собаки? Мы молодцы?
Вот это поворот.
У Гиги в пасти – половина кокосовой скорлупы. За эту скорлупу держится единственной передней клешнёй рак-отшельник Пальмовый Вор. Обеими клешнями недоразвитых задних ног он сжимает вторую половинку кокоса.
– Вы очень хорошие собаки, – говорю я гиеновидным.
Я заглядываю болтающемуся на кокосовой скорлупе Пальмовому Вору в глаза. Его глаза – как две маленьких красных ягодки на коротких высохших стебельках.
Я показываю ему удостоверение и говорю:
– Каралина, Каракал Полиции Дальнего Редколесья. Вы задержаны для допроса по делу о фальшивых кокошах.
После этого я подхожу к возвышению, на котором сидят три льва. Я смотрю на них снизу вверх:
– Остановите казнь суриката.
– Ну, допустим, не убивал… – лениво цедит лев Лёвыч. – Но пытался убить. Вон, клешню ему отгрыз.
– Сурикат Рики пытался вас убить? – спрашиваю я рака.
– Да, конечно, пытался! Он искусал меня! Он отгрыз мне клешню!.. – рак таращится на меня своими красными ягодками, и кисти у меня на ушах встают дыбом.
– А у меня есть неоспоримые доказательства, что Рики не отгрызал вам клешню.
