В дневнике каракала полиции зафиксирован первый день в Дальний Лес, где зимой начинается белое одеяние земли. Анна Альфредовна описывает свое расставание с родной саванной и готовится к прилету в неизведанный мир снега на борьбу со страшными чудовищами.
– Нет, вы не говорили, но Попочка не дурак, коллега! Какая ещё самка могла оставить следы зубов на клешне? Только Лапка.
– А я утверждаю, что следы оставила самка Сура, – ответил Хэм.
– Сура? Дохлая жена суриката Рики? – изумился попугай. – Но это же бред! Сура была растерзана львами задолго до того, как Пальмовый Вор с обеими своими клешнями приехал к нам в Редколесье. Она не могла укусить клешню. Или вы имели в виду какую-то другую Суру?
– Нет, я имел в виду именно ту, растерзанную львами, дохлую Суру, первую жену суриката Рики.
– Да, действительно, это Сур-сур-сурочкин зуб, – негодующе пискнула Сурикатька.
– Мы его сюда притащили, потому что это вещдок, – спокойно сказала я.
– В результате экспертизы я пришёл к выводу, что зубы, следы которых имеются на оторванной клешне, расположены в той же пасти, в которой раньше располагался и этот зуб, впоследствии ставший кулоном.
Зомби Дальнего Редколесья
– Такая страшная смерть! – Лама заломила копыта. – Конечно, растерзанная Сура не упокоилась! Она хотела отмщения!
– Она восстала из дохлых! – пискнула Сурикатька, закатила глаза и провалилась в дырочку в песке.
– Можно и так сказать, – мурлыкнула я. – И вот тут мы снова должны вернуться к тёмному прошлому так называемой второй жены суриката Рики. Безвольная Лапка на самом деле никакая не Лапка и никакой не суслик.
